Uomini gay che si inculano

932 Share

Uomini gay che si inculano

Он не удивился тому, что его узнали: нравилось ему это или нет, но уже сам факт его непохожести на других, его еще не раскрывшиеся, но уже прозреваемые возможности делали его известным каждому в городе. -- Я -- Хедрон,-- сказал незнакомец, словно бы это все объясняло. -- Они называют меня Шутом. Олвин непонимающе смотрел на него, и Хедрон пожал плечами с насмешливой покорностью: -- Вот она, слава. Хотя. ты еще юн, и жизнь пока не-выкидывала с тобой никаких своих штучек. Твое невежество извинительно. Он был какой-то приятно-необычный, этот Хедрон. Олвин порылся в памяти, пытаясь отыскать значение странного слова шут.

Но в момент, когда сердце тосковало по недосягаемому, он сделал свой выбор. Теперь он знал, как собирается поступить со своей От Джезерака помощи было мало, хотя его готовность к сотрудничеству превзошла тайные ожидания Элвина. За долгую карьеру наставника Джезераку не раз задавали подобные вопросы, и он не верил, что даже уникум вроде Элвина способен создать излишние неожиданности или поставить перед ним неразрешимые По правде говоря, в поведении Элвина начала проявляться некоторая эксцентричность, могущая впоследствии потребовать исправления. Он не столь полно, как следовало бы, погружался в невероятно изощренную социальную жизнь города или в фантастические миры своих друзей. Он не проявлял большого интереса к высшим мысленным сферам, хотя, вообще-то в его возрасте это было не удивительно. Более примечательной была его неопределенная любовная жизнь. От человека его возраста по крайней мере еще лет сто нельзя было ждать установления относительно постоянного партнерства, - и все же мимолетность его любовных связей уже успела принести ему известность. Они были интенсивными - но ни одна из них не протянулась более нескольких недель. Элвин, казалось, не способен был по-настоящему интересоваться двумя вещами зараз.

Необычная красота пустыни, столь чуждая всему, виденному Джезераком в этом и предыдущих существованиях, поборола его страх. Он явно был зачарован впечатляющим видом ползущих дюн и далеких древних холмов. Было далеко за полдень, и вскоре всю эту землю должна была окутать неведомая Диаспару ночь. - Я просил тебя придти сюда, - заговорил Элвин быстро, словно не в силах сдержать нетерпение, - поскольку считаю, что ты имеешь больше прав, нежели кто-либо, увидеть мою нынешнюю цель. Я хотел, чтобы ты не только взглянул на пустыню, но и стал свидетелем происшедшего. Пусть Совет знает, что я сделал. Этого робота я доставил сюда из Лиса в надежде, что Центральный Компьютер сможет разрушить блокировку, наложенную на его память человеком, известным под именем Учитель. С помощью не вполне понятной мне уловки Компьютер сделал .

Теперь, когда он знал возможности этого чудесного инструмента, план действий был ясен. Не было никакой необходимости тратить месяцы и годы, осматривая Диаспар изнутри -- комнату за комнатой и коридор за коридором. Со своей превосходной новой смотровой позиции он мог, словно на крыльях, облететь весь внешний периметр города и. же обнаружить любое отверстие, ведущее в пустыню и раскинувшийся за ней мир. Радость победы упоение достигнутым закружили ему голову, и Олвину захотелось поделиться с кем-нибудь радостъю. Он обернулся к Хедрону, чтобы поблагодарить Шута за то, что он сделал это возможным. Но Хедрон, оказывается, ушел, и ему понадобилось совсем немного времени, чтобы догадаться. Олвин, возможно, был единственным жителем Диаспара, кто мог безо всякого вреда для себя рассматривать изображения, плывущие сейчас по экрану. Хедрон мог, конечно, оказать ему содействие в поисках, но даже Шут разделял с остальными этот странный ужас перед Вселенной, что в течение столь долгого срока держал человечество внутри его крохотного мирка. Шут оставил Олвина продолжать свои поиски в одиночестве.

И они попытались вскрыть один из куполов. Он указал на противоположную стену кратера, на гладкую, по-прежнему ничем не отмеченную скорлупу купола, внутри которой создатели этого мира запечатали свои сокровища. Но то, что они увидели, куполом уже не было: теперь это была уже почти полная сфера, потому что грунт из-под нее вымело -- Они погубили свой корабль, и многие из них были убиты. И все же, несмотря на это, они как-то умудрились подремонтироваться и снова улететь, отрезав эту вот секцию и забрав из нее все более или менее ценное. Какой же это был, должно быть, труд. Олвин почти не слышал друга. Он пристально разглядывал какое-то странное сооружение, которое, собственно, и привлекло его. Это был высокий столб, пронзавший горизонтальный круг, вознесенный на треть его высоты, считая от вершины.

Ответ его мало интересовал, но инерция поисков все еще влекла Элвина, даже несмотря на утрату необходимого для их продолжения мужества. - Отсюда Учитель отправился в свой путь, - ответил робот. - Я ожидал такого объяснения, - сказал Хилвар. - Какая ирония во всем. Он бежал из этого мира униженным - но взгляни, какой монумент они воздвигли. Огромная каменная колонна, вероятно, раз в сто превышала человеческий рост; она покоилась на металлическом круге, слегка приподнятом над равниной. Колонна была гладкой и не содержала каких-либо надписей. Сколько тысяч или миллионов лет, подумал Элвин, последователи Учителя собирались здесь, чтобы воздать ему почести. Стало ли им известно, что тот умер в изгнании на далекой Земле. Теперь это не имело значения.

653 Share

Uomini gay che si inculano

Но она была бы довольна, если б могла увидеть его поступки, последовавшие непосредственно за ее уходом. Джезерак имел друзей в Совете; за свою долгую жизнь он и сам бывал его членом, и, в случае невезения, мог войти в него вновь. Он соединился с тремя наиболее влиятельными коллегами и осторожно попытался заинтересовать. Как наставник Элвина, он сознавал свое двусмысленное положение и торопился обезопасить. Впрочем, в происшедшее стоило посвятить лишь немногих. Все немедленно пришли к выводу, что первым делом надо связаться с Хедроном и потребовать разъяснений. Но превосходное намерение не могло быть выполнено. Хедрон предусмотрительно скрылся из пределов досягаемости. Хозяева очень тактично не напоминали Элвину о двусмысленности его положения. Он мог бывать во всех уголках деревушки Эрли, которой управляла Серанис - хотя слово "управлять" было, пожалуй, слишком сильным.

Словом, ои связался со своими тремя наиболее влиятельными коллегами и осторожно возбудил их интерес. Как наставник Олвина, он хорошо понимал деликатность своего положения и, естественно, стремился обезопасить. А пока -- чем меньше людей будут знать о происшедшем, тем оно и. Собеседники его сразу же согласились, что первое из всего, что необходимо предпринять, это войти в контакт с Хедроном и потребовать объяснений. В этом великолепном плане был только один изъян: Хедрон предвидел такой поворот событий, и найти его оказалось невозможным. Если в положении Олвина и заключалась какая-то двойственность, то его хозяева были достаточно осмотрительны и не показывали ему. В Эрли -- маленьком поселке, где правила Сирэйиис -- он волен был ходить где ему только заблагорассудится. Выражение правила, впрочем, было, пожалуй, слишком уж сильным, чтобы точно обрисовать положение этой женщины. Порой Олвину казалось, что она была снисходительным диктатором, я в иных случаях выходило, что у нее вообще нет никакой власти. До сих пор ему никак не удалось хотя бы приблизиться к пониманию социальной системы Лиза -- то ли лотому, что она была слишком проста, то ли из-за того, что настолько сложна, что ее суть ускользала от понимания.

Элвин еще немного поэкспериментировал, пока не научился получать тот или иной вид по своему желанию; теперь он был готов к старту. - Доставь меня в Лис. Команда была простой, но как мог корабль ей повиноваться, если и сам Элвин не имел понятия о направлении. Он не учел этого, а когда наконец сообразил, в чем дело, машина уже мчалась над пустыней с колоссальной скоростью. Он пожал плечами, с благодарностью отметив то обстоятельство, что располагает теперь слугами, которые умнее его. Трудно было судить о масштабе проносившейся по экрану картины, но, по всей видимости, с каждой минутой улетали многие километры. Неподалеку от города цвет земли резко сменился на уныло-серый, и Элвин понял, что он летит над дном одного из исчезнувших океанов. Диаспар некогда должен был быть близок к морю, но даже в самых древних хрониках об этом не было и намека. Видимо, океаны исчезли задолго до основания города.

Потому что в Диаспаре, - ответил Хедрон, - необычное является моей прерогативой. Я давно выделил тебя; я знал, что мы однажды встретимся. Я тоже уникален: в своем роде. О нет, не так как ты: это не первая моя жизнь. Тысячи раз я выходил из Зала Творения. Но где-то там, в начале, я был избран Шутом, а в Диаспаре бывает не более одного Шута. Впрочем, большинство людей находит, что и одного. В речах Хедрона была ирония, по-прежнему вызывавшая у Элвина растерянность.

На первый взгляд кольцо казалось пустым; но когда Элвин пригляделся, он различил заполнявшую кольцо слабую дымку, свет от которой беспокоил глаза, находясь где-то на краю видимого спектра. В этом сиянии крылась мощь. Без сомнения, именно этот аппарат породил световой взрыв, призвавший их в Шалмирану. Они не отважились подойти ближе и разглядывали механизм с безопасного расстояния. Мы на правильном пути, думал Элвин; теперь остается только узнать, кто установил здесь этот аппарат и с какой целью. Это наклонное кольцо явно нацелено в космос. Не служила ли замеченная ими вспышка света каким-то сигналом. От вытекающих из этой мысли следствий дух захватывало. - Элвин, - сказал внезапно Хилвар тихим, но предостерегающим голосом, - у нас гости. Рывком обернувшись, Элвин очутился перед взором треугольника из немигающих глаз.

До расселины в горах путешественники добрались быстро; пройдя через нее, они оказались на странном плато с постепенно ниспадающими краями. Элвин забыл об усталости и страхе и ощущал лишь легкое волнение в ожидании близящихся приключений. Он не знал, что именно ему предстоит обнаружить, но нисколько не сомневался, что найдет нечто существенное. С приближением к вершине вид почвы резко изменился. Нижние склоны горы представляли собой пористый вулканический камень, повсюду громоздились шлаковые осыпи. Здесь же поверхность земли обратилась в твердые, стекловидные слои, гладкие и коварные. Казалось, что некогда расплавленный камень потоками стекал с горы. Край плато был уже почти у самых ног.

937 Share

Uomini gay che si inculano

Элвин при всем желании мог нарисовать в уме только другой Диаспар, но поменьше. Интересно, существует ли этот город поныне. Но в противном случае машина вряд ли мчала бы его сейчас под землей. Внезапно частота вибрации под ногами явно изменилась. Движение замедлялось - в этом не было сомнения. Должно быть, время прошло быстрее, чем он думал; несколько удивленный, Элвин взглянул на индикатор. Озадаченный и немного обеспокоенный, он прижался лицом к боковой стенке машины. Скорость все еще размывала стены туннеля, превращая их в бесформенную серую полосу, но теперь он время от времени замечал какие-то отметины, которые исчезали столь же быстро, как и появлялись. С каждым последующим мгновением они задерживались в его поле зрения все дольше и Затем, без всякого предупреждения, стены туннеля с обеих сторон куда-то унеслись. Машина, все еще на очень большой скорости, пересекала огромное пустое пространство, куда более обширное, чем даже то помещение, откуда он начал свой путь.

При попытке скрыть что-либо партнер сразу узнал бы об Только весьма зрелый и уравновешенный рассудок мог позволить себе такую честность; только любовь, основанная на абсолютном бескорыстии, могла ее выдержать. Элвин понимал, что подобная любовь глубже и богаче, чем та, которая была доступна его народу; Элвин с трудом верил в саму возможность такого идеального чувства. Тем не менее Хилвар убеждал его, что все, сказанное им - правда, а когда Элвин начал настаивать на большей определенности, он с заблестевшими глазами погрузился в собственные воспоминания. Существовали вещи, которых нельзя было передать: либо ты знал их, либо. Элвин с грустью решил, что он никогда не достигнет того уровня взаимопонимания, который был самой основой жизни этих счастливых людей. Когда глайдер вырвался из саванны, обрывавшейся столь резко, как будто трава не смела переступить прочерченной кем-то границы, впереди показалась гряда низких холмов, густо поросших лесом. Как пояснил Хилвар, это был первый уступ основного защитного вала, ограждавшего Лис. Настоящие горы находились впереди, но для Элвина даже эти холмики были зрелищем впечатляющим и внушавшим благоговение. Машина замерла в узкой, укромной долине, все еще залитой теплом и светом заходящего солнца.

Поэтому вход в помещение движущихся дорог замурован. Более того, поскольку не исключена возможность, что существуют и другие способы покинуть город, поиск таковых будет произведен с помощью мониторов памяти. Этот поиск уже начался. Мы также рассмотрели вопрос о том, какие действия должны быть предприняты в отношении. Учитывая твою молодость, а также необычные обстоятельства твоего происхождения, следует признать, что ты не можешь быть осужден за свои поступки. В сущности, выявив потенциальную опасность для нашего образа жизни, ты оказал услугу городу, и мы выражаем тебе благодарность за. Раздался вежливый рокот аплодисментов, и лица Советников удовлетворенно расплылись. Со сложной ситуацией разобрались .

А теперь здесь только животные и водятся. И в самом деле, нигде не было заметно ни малейших следов пребывания человека -- ни расчищенных пространств, ни приведенных в порядок, обузданных рек. Лишь в одном месте кое-что говорило о том, что когда-то здесь жили люди: за много миль от молодых людей над зеленым покровом леса, как сломанный клык, высились белые руины какого-то здания. На всем же остальном пространстве джунгли взяли. Солнце садилось за горную гряду Лиза. На краткий миг далекие вершины охватило золотое пламя. Но вслед за этим земля, которую они охраняли, погрузилась в тень, и на нее пала ночь. -- Надо было нам раньше за это приняться,-- заметил, как всегда практичный, Хилвар, когда начал разбирать снаряжение. -- Через пять минут темнотища будет -- глаз выколи, да и похолодает.

Диаспар был полон ушей и глаз, а также других, куда более тонких органов восприятия, которые информировали город обо всем, что происходило в его стенах. И если кому-то очень уж приспичило, он, без сомнения, мог найти способ подсоединиться к соответствующим каналам информации. -- Даже если это и необычно, чтобы кто-то приходил сюда,-- проговорил Олвин, словно бы защищаясь,-- почему это должно тебя интересовать. -- Потому, что все необычное в Диаспаре -- это моя прерогатива, -- ответил Хедрон. -- Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут.

Сделав несколько шагов, он сообразил, что с землей под его ногами что-то происходит. Она становилась прозрачной. Еще несколько метров, и он оказался словно висящим в воздухе без видимой опоры. Он остановился и посмотрел вниз, в раскрывшуюся бездну. - Хедрон. - позвал. - Иди сюда, взгляни на. Тот присоединился к нему, и вдвоем они стали рассматривать чудо, разверзшееся под ногами. Глубоко внизу, едва различимая, лежала гигантская карта - огромная сеть линий, сходящихся к точке под центральной шахтой.

248 Share

Uomini gay che si inculano

Затем грянула вспышка стали и хрусталя, и металлические руки стремительно сомкнулись на. Его тело отбивалось от них, как он и предвидел, но борьба была бесполезной. Земля ушла вниз, и он успел заметить Хилвара, окаменевшего от изумления, с глупой улыбкой на лице. Робот нес его в четырех метрах над землей со скоростью, намного превышавшей скорость бегущего человека. Серанис мгновенно поняла его уловку и на время ослабила контроль; его усилия освободиться затихли. Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности. Одна из них умоляла робота опустить его на землю. Подлинный же Элвин ждал, затаив дыхание и лишь слегка сопротивляясь силам, с которыми, как он знал, бороться невозможно.

Джезерак неподвижно сидел, окруженный хороводом цифр. Первая тысяча простых чисел в двоичной системе, используемой для арифметических вычислений со времени изобретения электронных компьютеров, по порядку проходила перед. Проползали бесконечные шеренги нулей и единиц, разворачивая перед глазами Джезерака полный набор всех чисел, не имевших других делителей, кроме единицы и их самих. В простых числах была тайна, вечно привлекавшая Человека, и они недаром удерживали его внимание. Джезерак не был математиком, хотя иногда ему хотелось верить в обратное. Все, что он мог делать - это отыскивать в бесконечной веренице простых чисел особые связи и правила, которые усилиями более одаренных людей могли быть потом обращены в общие законы. Он мог подметить, как именно ведут себя числа, но был не в состоянии объяснить -. Продираться через арифметические джунгли было для него развлечением, и иногда ему удавалось обнаружить занятные подробности, ускользнувшие от более опытных исследователей.

Даже если Хилвар и не прочел его мысли,-- а у Олвина не было ни малейших оснований подозревать, что он это сделал,-- то уж характер-то он действительно мог прочувствовать. -- У твоего народа в повиновении замечательные силы разума,-- пытаясь увести разговор с опасного для него направления, сказал. -- Я думаю, вы сможете сделать что-нибудь для робота, если уж не для этого вот животного. -- Олвин говорил очень мягко и тихо, опасаясь, что его могут подслушивать. Конечно, эта маленькая предосторожность могла оказаться и тщетной, но если робот и перехватывал их разговор то не подал и виду. К счастью, прежде чем Хилвар пустился в расспросы, полип снова появился из толщи воды. За последние несколько минут он стал значительно меньше размерами, а движения его приобрели какой-то хаотический характер. Прямо на глазах у Олвина и Хилвара целый кусок этого сложного, полупрозрачного тела оторвался от целого и тотчас же вслед за этим стремительно распался на дюжину комочков, которые столь же быстро рассеялись в воде. Создание начало распадаться прямо на глазах.

Они оставят Вселенную Ванамонду. Здесь кроется тайна - тайна, которой мы, возможно, не разрешим никогда, ибо и Ванамонд не в состоянии помочь. Нам известно лишь то, что Империя вступила в контакт с чем-то необычайным и грандиозным далеко у изгиба Космоса, у самых его пределов. Что это. Нам остается только гадать, но его призыв должен был быть безмерно настойчивым и безмерно обещающим. И очень скоро наши предки и прочие народы решили отправиться в путешествие, проследить которое мы не в состоянии. Мысли Ванамонда, судя по всему, ограничены пределами Галактики, но через его сознание мы смогли увидеть начало этого великого и загадочного предприятия. Вот изображение, реконструированное нами; сейчас вы сможете заглянуть более чем на миллиард лет в прошлое.

Снова он попал в положение, требовавшее помощи. Ему было неприятно сознавать свою неспособность продвинуться дальше только за счет собственных усилий, но внутренняя честность заставляла примириться с этим обстоятельством. Неизбежно его мысли обратились к Хедрону. Элвин никак не мог решить, нравится ли ему Шут. Он был очень рад, что они повстречались, и был благодарен Хедрону за помощь и скрытую симпатию, выказанную к нему и к его поискам. Это был наиболее сходный с ним человек во всем Диаспаре, но все же некоторые черты личности Шута коробили. Возможно, присущий Хедрону дух иронической отрешенности производил на Элвина впечатление неявной насмешки над всеми его усилиями, даже когда тот, казалось, всеми силами старался помочь. Из-за этого, равно как и из-за собственного упрямства и независимости, Элвин колебался привлекать Шута иначе как в качестве последнего средства. Они договорились встретиться в небольшом круглом дворике недалеко от Зала Совета.

Еще лет пять назад мы и сами ничего не подозревали, но теперь все сомнения отпали. Ты, Элвин, есть нечто, случавшееся в Диаспаре лишь раз десять, считая с самого основания города. Может быть, все эти века ты лежал спящим в Банках Памяти, но возможно и другое: ты был создан как раз двадцать лет назад в виде некоей случайной комбинации. Нам неизвестно: был ли ты с самого начала задуман создателями города, или же ты - феномен наших дней, не имеющий особой цели. Но вот что мы знаем: ты, Элвин - единственный из всего человечества, никогда не живший раньше. Говоря буквально, ты - первый ребенок, родившийся на Земле по меньшей мере за последние десять миллионов лет. После того, как Джезерак и родители исчезли из виду, Элвин долго лежал, стараясь ни о чем не думать. Чтобы никто не мог прервать его транс, он замкнул комнату вокруг .

265 Share

Uomini gay che si inculano

И это лишь первая из бесконечного ряда твоих жизней. В комнате стало тихо, так тихо, что Элвин слышал странные, заунывные крики неизвестных тварей где-то в полях. Наконец он произнес почти шепотом: - Что вы хотите от. - Мы надеялись предоставить тебе выбор - остаться здесь или вернуться в Диаспар - но теперь это невозможно. Произошло слишком многое, чтобы оставлять решение за. Даже за короткое время твое воздействие принесло немало беспокойства. Нет, я не порицаю тебя: я уверена, что ты не хотел причинить вред. Но было бы куда лучше предоставить существа, встреченные тобой в Шалмиране, их собственной судьбе. Что же до Диаспара. - Серанис раздраженно махнула рукой.

Мы только что получили очень странные и тревожные новости из Лиса, - сказал. - Что, Элвин вернулся на Землю. - спросил Президент. - Нет, не Элвин. Кто-то иной. Опустив свой верный корабль на поляну Эрли, Элвин подумал: едва ли когда-нибудь за всю историю человечества какой-либо звездолет доставлял на Землю подобный груз - если только Ванамонд в самом деле физически находился внутри корабля. Во время путешествия он не выказывал своего присутствия. Хилвар полагал - и его знания были более непосредственными - что лишь сфера внимания Ванамонда могла занимать какое-то положение в пространстве. Сам Ванамонд пребывал нигде - и, даже может быть.

Она не соединялась с остальной системой и, подобно сверкающей стреле, указывала на один из уходящих вниз туннелей. Концом своим линия пронзала золотистый кружочек света, около которого было только одно слово: ЛИС. И это было Долго стояли Элвин и Хедрон, глядя на этот безмолвный символ. Для Хедрона он был вызовом, который он никогда не смог бы принять - и который, по сути, как бы не существовал. Но для Элвина он выглядел намеком на возможность свершения всех его грез; и хотя слово "Лис" было ему непонятно, он перекатывал его в рту, смакуя его присвист как некий экзотический привкус. Кровь бурлила в жилах Элвина, щеки горели, как в лихорадке. Он глядел на это скопление знаков, силясь представить, что было здесь в древности, когда воздушный транспорт уже прекратил свое существование, но города Земли все еще сохраняли связь друг с другом. Он думал о бессчетных миллионах лет, в течение которых движение постепенно уменьшалось, и огни на огромной карте угасали один за другим - пока не осталось ничего, кроме этой единственной линии. Как долго сияла она среди своих потухших соседей, тщетно ожидая момента, чтобы направить чьи-нибудь шаги, пока наконец Ярлан Зей не закрыл движущиеся пути и не отгородил Диаспар от мира. Это было миллиард лет .

Серанис ждет. Имени "Серанис" предшествовало слово, незнакомое Элвину, и он решил, что это своего рода титул. Он понимал их без затруднения, и это не казалось удивительным. Диаспару и Лису досталось одно и то же лингвистическое наследство, а благодаря древнему изобретению звукозаписи речь давно была заморожена в виде неразрушимых структур. Джерейн изобразил притворное почтение. - Прекрасно, - он улыбнулся. - Серанис обладает немногими привилегиями - и я не буду покушаться на. Пока они шли по деревне, Элвин присматривался к окружавшим его людям. Они выглядели добрыми и неглупыми. Но эти качества он всю жизнь считал самоочевидными, а ему хотелось уразуметь, в чем они отличались от диаспарцев.

Он надеялся, что нужды в новом конфликте не возникнет, да и подготовлен он был теперь куда Взглянув на лица членов Совета, Элвин мгновенно понял, какое именно решение они приняли. Он не был ни особенно удивлен, ни разочарован. Слушая Президента, подводящего итоги, он - возможно, вопреки ожиданиям Советников - не выказал никаких чувств. - Элвин, - начал Президент, - мы весьма тщательно рассмотрели положение, вызванное твоими открытиями, и пришли к следующему единодушному решению. Поскольку никто не желает перемен в нашем образе жизни, и поскольку лишь раз во много миллионов лет рождается кто-либо, способный покинуть Диаспар даже при наличии соответствующих средств, туннельная система, ведущая в Лис, не нужна. В то же время она представляет опасность. Поэтому вход в помещение движущихся дорог замурован. Более того, поскольку не исключена возможность, что существуют и другие способы покинуть город, поиск таковых будет произведен с помощью мониторов памяти. Этот поиск уже начался. Мы также рассмотрели вопрос о том, какие действия должны быть предприняты в отношении .

Вчера ты поломал ход событий, пожелав выбраться из Долины Радуг. А позавчера ты все провалил, пытаясь вернуться к Началу в той временной линии, которую мы исследовали. Если ты не будешь соблюдать правил, то дальше путешествуй сам по. Полный негодования, он исчез, забрав с собой Флорануса. Нарриллиан вообще не появлялся; наверное, был сыт по горло всей историей. Осталось только изображение Алистры, печально глядящей сверху вниз на Элвина. Элвин наклонил гравитационное поле, встал на ноги и подошел к материализовавшемуся столику. На нем появилась чаша с экзотическими фруктами. Это была отнюдь не та пища, которую он намеревался вызвать, - сказывалось его смятенное состояние. Не желая выдавать ошибку, он взял наименее опасно выглядевший плод и осторожно надкусил .

838 Share

Uomini gay che si inculano

Нашим изобретением были Уникумы. Они должны были появляться через длительные интервалы и при благоприятном стечении обстоятельств выяснять, есть ли за пределами Диаспара что-либо достойное контакта. Мы никогда не представляли, что пройдет столько времени, прежде чем один из них добьется успеха - и что успех его будет столь грандиозен. Несмотря на подавленность критической способности рассудка, столь характерную для сна, Джезерак на миг подумал: как же Ярлан Зей может говорить с таким знанием дела о вещах, которые произошли спустя миллиард лет. Это было очень запутанно. он не понимал, в какой именно точке пространства и времени он пребывает. Путешествие близилось к концу; стены туннеля больше не проносились мимо с головокружительной скоростью. Ярлан Зей заговорил с требовательностью и властностью, которых до того не - Прошлое позади; мы сделали свое дело, во благо или во вред, и с этим покончено. Когда ты был создан, Джезерак, тебе были внушены страх перед внешним миром и желание постоянно оставаться в городе, которые ты делишь со всеми прочими диаспарцами.

Едва вымолвил. -- Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,-- деловито сказал Хилвар. -- Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне. Ничуть не сомневаюсь, что это совершенно безмозглая тварь, иначе бы она не решилась сожрать космический корабль. Олвина чуть ли не трясло, хотя умом он и понимал, что никакая опасность им не угрожала. Некоторое время он фантазировал о том, кто же еще может жить там, внизу, под этой невинной с виду ряской, которая так и звала опуститься на нее и пробежаться по ее упругой поверхности. -- Я мог бы провести здесь время с немалой пользой,-- заявил ему Хилвар, который, судя по всему, был совершенно зачарован тем, что он только что. -- Надо думать, эволюция в этих вот условиях пришла к очень интересным результатам. Да и не только эволюция, но и обратный ей процесс деволюции -- это когда высшие формы жизни начали деградировать после того, как планета была покинута разумными обитателями. Сейчас здесь, надо думать, достигнуто какое-то равновесие .

Тобой кто-нибудь управляет. По-прежнему молчание. - Уходи. Иди. Поднимись. Опустись. Ни одна из общепринятых управляющих мыслей не возымела эффекта. Машина оставалась в презрительном бездействии. Объяснение могло быть двояким: либо она была слишком неразумна, чтобы понимать его, либо же, напротив, обладала слишком большим разумом, свободой воли и выбора. В таком случае он должен был относиться к ней как к равной.

Знания и орудия имелись, но применялись только в самых важных случаях. Наиболее впечатляющим примером была система транспорта, если ее можно было так назвать. На короткие расстояния люди шли пешком, находя в этом удовольствие. Если они спешили или нуждались в перемещении небольших грузов, то использовали специально выращенных животных. Существо для перевозки грузов было невысоким шестиногим зверем, очень послушным и сильным, но туповатым. Гоночные животные были совсем другой породы: обычно они ходили на четырех ногах, но когда нужно было набрать скорость по-настоящему, они использовали только могучие задние конечности. Такие животные могли пересечь весь Лис за несколько часов, пассажир же восседал на шарнирном сиденье, пристегнутом к спине существа. Наверное, ничто на свете не подвигло бы Элвина отважиться на подобную скачку, но среди юношей Лиса она была популярным спортом. Породистые рысаки были аристократами животного мира и прекрасно знали об .

Их было три или четыре десятка, и все они походили друг на друга. Различить их можно было только по названиям на карте, но нечего было и думать расшифровать эти едва видимые теперь надписи. Олвин двинулся с места и пошел вокруг центральной колонны. Внезапно Хедрон услышал его голос -- несколько искаженный отголосками от стен этой огромной полости. -- Что-что. -- переспросил Хедрон, которому ну никак не хотелось трогаться с места, потому что он уже почти разобрал одну едва различимую группу черточек на карте. Но голос Олвина звучал больно уж настойчиво, и Хедрон пошел на зов. Глубоко под ногами виднелась вторая половина огромной карты, слабые ее штрихи расходились наподобие розы на вертушке компаса.

Симпатия к тому, чье одиночество должно было превосходить его собственное; скука, вызванная веками монотонности; скрытые в глубине души бесенята прошлого - таковы были разноречивые воздействия, побудившие Хедрона к поступкам. - Может, я окажусь полезен тебе, - объяснил он Элвину, - а может быть -. Я не хочу пробуждать ложных надежд. Через полчаса встретимся у пересечения Третьего Радиуса и Второй Окружности. Если даже больше я не смогу ничего сделать, то по крайней мере обещаю тебе интересное путешествие. Элвин пришел на свидание за десять минут до срока, несмотря на то, что это была противоположная часть города. Он нетерпеливо ждал, пока движущиеся пути скользили мимо с вечным постоянством, неся безмятежное и довольное городское население по разным несерьезным делам. Наконец он увидел, как вдали появилась высокая фигура Хедрона, и через секунду он впервые физически оказался в присутствии Шута. Это не было проекцией: когда их ладони соприкоснулись в древнем приветствии, Хедрон был вполне Шут присел на мраморную балюстраду, пристально и с любопытством разглядывая Элвина. - Интересно, - сказал он, - знаешь ли ты, о чем просишь.

149 Share

Uomini gay che si inculano

Очень коротко Коллитрэкс коснулся общепринятой истории человечества. Он говорил о загадочных людях цивилизаций эпохи Рассвета, которые не оставили после себя ничего, кроме горстки великих имен и каких-то тусклых легенд об Империи, Даже в самом начале -- так принято было считать -- Человек стремился к звездам и в конце концов достиг. В течение миллионов лет он бороздил пространства Галактики, прибирая к рукам одну звездную систему за. Затем из тьмы за краем Галактики Пришельцы нанесли свой удар и отобрали у Человека все, что он уже считал. Отступление в тесные рамки Солнечной системы было горьким и продолжалось несколько столетий. Сама Земля едва избежала уничтожения благодаря легендарным битвам, которые гремели вокруг Шалмирейна. Когда все кончилось, Человеку остались только его воспоминания и мир, на котором он С тех пор все было лишь затянувшимся антипиком. И, как крайняя ирония, Галактическая Империл, которая надеялась повелевать Вселенной, покинула даже большую часть своего собственного мирка и раскололась на две изолированные культуры Лиза и Диаспара -- оазисы жизни в пустыне, разделившей их столь же эффективно, как межзвездные пропасти. Коллитрэкс остановился. Олвину, как и каждому в гигантском амфитеатре, казалось, что историк смотрит ему прямо в глаза -- взглядом свидетеля таких вещей, в которые он и посейчас еще не в силах поверить.

Ничего удивительного, что люди в конце концов ушли из остальных городов и объединились в Диаспаре. Ведь им достаточно было одного-единственного города. Элвин едва слушал. Он был занят изучением длинного снаряда, пытаясь найти вход. Если машина управлялась мысленным или словесным кодовым приказом, он, вероятно, никогда не сможет заставить ее подчиниться, и она останется сводящей с ума загадкой до конца его дней. Бесшумно открывающаяся дверь оказалась для Элвина полной неожиданностью. Без звука, без какого-либо предупреждения часть стенки просто исчезла из виду, и красиво оформленная кабина открылась его глазам. Наступило время принятия решения. До этого мига он всегда мог отступить, если бы пожелал. Но если он шагнет в эту приглашающую дверь, то утратит власть над собственной судьбой, отдав себя под охрану неведомых сил.

Но теперь он имел дело с разумом совершенно иного порядка и не было никакой необходимости в семантической тщательности. Центральный Компьютер должен был знать, что именно имеет в виду вопрошающий, но это, правда, вовсе еще не означало, что он обязательно ответит на вопрос. И в самом деле, ответ оказался именно таким, какого и опасался Олвин: -- На этот вопрос я не могу отвечать. Поступить так -- значило бы открыть цель моих создателей и тем самым аннулировать возможность ее достижения. -- Выходит, моя роль была запланирована, еще когда город только создавался. -- Это можно сказать о каждом. Такой ответ заставил Олвина задуматься. Сам по себе ответ был достаточно корректен: человеческий компонент Диаспара создавали так же тщательно, как и всю машинерию города. То обстоятельство, что Олвин оказался Неповторимым, просто выделяло его из остальных как нечто достаточно редкостное, однако было совершенно необязательно считать, что в этой его особенности заключалось какое-то достоинство.

Он смотрел на него теперь с новым чувством понимания: ведь все, что он видел здесь, перед собой, существовало в действительности. могло быть и так, что отнюдь не весь Диаспар отражен в этом безупречном зеркале. Да, разумеется, любые несоответствия должны быть пренебрежимо малы и, насколько он мог видеть, просто неуловимы. И все. -- Я, знаешь, попытался сделать это много лет назад,-- нарушил молчание Хедрон, усаживаясь в кресло перед одним из мониторов. -- Но управление этой штукой никак мне не давалось. Возможно, теперь все будет. Сначала медленно, а потом со все возрастающей уверенностью -- по мере того как в памяти оживали давным-давно забытые навыки -- пальцы Хедрона побежали по панели управления, лишь на мгновения задерживаясь в некоторых ее -- Вот, думаю, так будет правильно, -- наконец проговорил он, -- Во всяком случае, мы сейчас в этом убедимся.

Наши предки построили империю, простиравшуюся до звезд. Люди перемещались по разным мирам, как хотели - а сейчас их потомки боятся высунуться за пределы своего города. Сказать вам. Он сделал паузу. В огромном, просторном зале никто не шелохнулся. - Потому что мы боимся - боимся чего-то, происшедшего в самом начале нашей истории. Я об этом догадывался и в своем мнении утвердился, будучи в Лисе. Должны ли мы все время, как трусы, укрываться в Диаспаре, притворяясь, что ничего иного не существует, и все из-за того, что миллиард лет назад Пришельцы отбросили нас к Земле. Он прямо указал на источник скрытого страха - страха, которого он никогда не разделял и поэтому мог полностью осознать всю его значимость.

Таким вот образом в этот самый момент и начала свою поступь новая Затем, один за другим, через определенные интервалы, мы были вызваны из электронных лабиринтов компьютерной памяти и снова облеклись плотью. Как механизм, который был только что построен и теперь получил толчок к действию, Диаспар принялся выполнять обязанности, для которых он и был И все же некоторых из нас с самого начала обуревали сомнения. Вечность -- срок долгий. Мы отдавали себе отчет в том, на какой риск идем, не предусматривая никакой отдушины и пытаясь полностью отгородиться от Вселенной. С другой стороны, мы не могли обмануть ожиданий всего нашего сообщества, и поэтому работать над модификациями, которые представлялись необходимыми, нам пришлось втайне. Неповторимые были одним из наших изобретений. Им предстояло появляться через весьма продолжительные интервалы времени, с тем чтобы, если позволят обстоятельства, обнаруживать за пределами Диаспара все, что было достойно усилия, потребовавшегося бы для контакта. Нам и в голову не приходило, что понадобится так много времени для того, чтобы одному из Неповторимых сопутствовал успех. Не ожидали мы и того, что успех этот окажется столь грандиозен. Несмотря на заторможенность своих способностей к критическому анализу, составляюшую самую суть сновидения, Джизирак бегло подивился тому, как это Ярлан Зей может с таким знанием дела рассуждать о вещах, которые имели место спустя миллиард лет после того времени, когда он существовал.

390 Share

Uomini gay che si inculano

Способы, которыми приготовлялись другие ее виды, шокировали Элвина своей пугающей негигиеничностью; кроме того, имея дело с преобразователем материи, можно было точно знать, что именно ты Когда они расположились на ужин, ночь уже наступила и показались звезды. К концу ужина за пределами их светового круга было уже совсем темно. У его края Элвин заметил неясные силуэты вышедших из укрытия лесных обитателей. Время от времени в уставившихся на него глазах мелькали отблески света. Но какие бы звери ни глядели оттуда, ближе они не подошли, и ему не удалось их рассмотреть. Все было очень мирно, и Элвин ощущал полное удовлетворение жизнью. Улегшись на кушетках, Элвин и Хилвар долго беседовали, обсуждая увиденное, загадки, которыми оба были заинтригованы, различия в обеих культурах. Хилвар был поражен чудесными свойствами схем вечности, поставившими Диаспар вне власти времени, и Элвину совсем непросто было ответить на некоторые его вопросы. - Что мне непонятно, - сказал Хилвар, - каким это образом конструкторы Диаспара достигли уверенности в том, что в схемах памяти ничего не может испортиться.

Я хочу сам изучить его; тайны всегда привлекали меня, а в Диаспаре их слишком мало. Кроме того, я думаю, что Судьба может разыграть с нами шутку, по сравнению с которой все мои усилия будут выглядеть очень скромно. В случае, если это действительно произойдет, я хотел бы увериться, что присутствую в самой гуще событий. - Тебе очень нравится изъясняться загадками, - мрачно сказал Джезерак. - Но чего именно ты ожидаешь. - Сомневаюсь, чтобы мои догадки были ближе к истине, чем твои. Но я уверен вот в чем - ни ты, ни я и никто другой в Диаспаре не смогут остановить Элвина, когда тот решится действовать. Нам предстоят очень интересные столетия.

Моим долгом как историка является не предсказание будущего, а наблюдение и интерпретация прошлого. Но урок прошлого достаточно ясен: слишком долго мы прожили вне контакта с действительностью. Настало время перестроить нашу жизнь. Джезерак в молчаливом изумлении шел по улицам совершенно незнакомого ему Диаспара. Этот город настолько отличался от того, в котором он провел все свои жизни, что Джезерак никогда бы не узнал. И все же он понимал, что это именно Диаспар, хотя даже не задавался вопросом о том, откуда ему это стало Улицы были уже, здания - ниже, парк исчез. Или, скорее, он еще не существовал. Это был Диаспар до перемен, Диаспар, открытый миру и Вселенной.

Терялся в догадках Элвин. Центральным Компьютером. Или самим Ярланом Зеем, когда он перестроил город. ) Экран монитора показал им длинную вертикальную шахту, уходившую в глубину, но они смогли рассмотреть лишь начало этой шахты, так как изображение вскоре исчезло. Как уже известно было Элвину, это означало, что запрашиваемая информация монитору недоступна. Элвин едва успел сообразить это, как экран засветился вновь. На нем появилось краткое сообщение, напечатанное упрощенным шрифтом, который машины использовали для связи с людьми с тех пор, как достигли интеллектуального равенства: ВСТАНЬ ТАМ, КУДА ГЛЯДИТ СТАТУЯ - И ВСПОМНИ: Д И А С П А Р Н Е В С Е Г Д А Б Ы Л Т А К И М Последние пять слов были укрупненного размера, и смысл всего сообщения сразу стал понятен Элвину. Сформулированные в уме кодовые фразы веками использовались для того, чтобы отпирать двери или приводить в действие машины. Что же касается требования "встать там, куда глядит статуя" - ничего проще нельзя было и придумать. - Интересно, сколько человек прочитало это сообщение, - сказал задумчиво Элвин.

Прикрыв глаза от солнечного блеска, Элвин пристально рассматривал страну, где уже бесконечно многие века не ступала нога человека. Он смотрел как бы на вечно застывшее море. Уходя на запад, километр за километром змеились песчаные дюны. Косое освещение резко выделяло их очертания. Тут и там капризы ветра выдули в песке причудливые водовороты и овражки. Иногда трудно было поверить, что эти скульптуры не созданы разумом. На очень большом расстоянии, так далеко, что его нельзя было даже оценить, виднелась гряда плавных, округлых холмов. Они разочаровали Элвина: он бы многое дал, чтобы воочию увидеть поднимающиеся ввысь горы старинных записей и собственных грез. Солнце опустилось к краю холмов. Его покрасневший свет был смягчен пройденными в атмосфере сотнями километров.

Это, должно быть, самая ранняя версия города, сохранившаяся в ячейках памяти. Я сомневаюсь, чтобы схемы вечности использовались до этого момента, и здания тогда изнашивались естественным образом. Долго смотрел Элвин на модель древнего города. Он думал о движении по проспектам, уводившим людей ко всем уголкам мира - и к другим мирам. Эти люди были его предками: с ними он чувствовал родство более тесное, нежели со своими современниками. Он хотел бы увидеться с этими неведомыми людьми и узнать, о чем они думали, бродя по улицам Диаспара миллиард лет. Вряд ли мысли эти были счастливыми - ведь жили они тогда под тенью Пришельцев. Через несколько веков они должны будут отвратиться от завоеванного ими величия и воздвигнуть стену против Вселенной.

480 Share

Uomini gay che si inculano

Не могу ли я поглядеть на вашу страну, прежде чем сделаю выбор. - Конечно, - ответила Серанис. - Ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь, и вернуться в Диаспар, если передумаешь. Но будет проще, если ты сможешь принять окончательное решение в ближайшие несколько дней. Ты же не хочешь беспокоить своих друзей, а чем дольше ты останешься, тем труднее будет нам сделать необходимые коррекции. Элвин мог с этим согласиться, хотя ему и хотелось узнать, в чем состоят эти "коррекции". Вероятно, кто-то из Лиса встретится с Хедроном - а Шут даже не заметит этого - и подправит его память. С течением веков имя Элвина присоединится к другим Уникумам, таинственно исчезнувшим без следа и вскоре Тут крылось много загадок, а он не приблизился к решению ни одной из. Была ли какая-нибудь цель в странной односторонней связи между Лисом и Диаспаром, или то был лишь исторический курьез.

На короткие расстояния люди шли пешком, находя в этом удовольствие. Если они спешили или нуждались в перемещении небольших грузов, то использовали специально выращенных животных. Существо для перевозки грузов было невысоким шестиногим зверем, очень послушным и сильным, но туповатым. Гоночные животные были совсем другой породы: обычно они ходили на четырех ногах, но когда нужно было набрать скорость по-настоящему, они использовали только могучие задние конечности. Такие животные могли пересечь весь Лис за несколько часов, пассажир же восседал на шарнирном сиденье, пристегнутом к спине существа. Наверное, ничто на свете не подвигло бы Элвина отважиться на подобную скачку, но среди юношей Лиса она была популярным спортом. Породистые рысаки были аристократами животного мира и прекрасно знали об. Они располагали довольно обширным запасом слов, и до Элвина часто доносились их хвастливые разговоры о прошлых и будущих победах.

Эта планета находилась ближе к солнцу и даже из космоса выглядела знойной. Частью ее закрывали низкие облака, что указывало на обилие воды, но океанов не было и следа. Не было заметно и никаких признаков разумной жизни: они дважды облетели планету и так и не увидели ни единого создания рук человеческих. Весь ее шар -- от полюсов до экватора -- был покрыт ковром ярчайшей зелени. -- Вот кажется мне, что здесь нам надо быть очень и очень осторожными,-- заметил Хилвар. -- Это живой мир, и мне как-то совсем не нравится цвет здешней растительности. Наверное, разумнее всего будет оставаться в корабле и совсем не открывать шлюз. -- И что -- даже и робота на разведку не посылать. -- Вот. Ты ведь просто не знаешь, что такое болезни, и, хотя мой народ и умеет с ними бороться, мы уж больно далеко от дома.

Я оставлю вас и вернусь, когда ты будешь готов. Она прошла к лестнице, ведущей внутрь дома, и они остались на крыше одни. Элвин не сразу заговорил с другом; он чувствовал глубокую печаль и в то же время непоколебимую решимость не допустить крушения всех своих надежд. Он еще раз бросил взгляд на деревню, в которой было так хорошо, и которую он никогда больше не увидит, если те, кто стоят за Серанис, добьются. Глайдер все еще находился под одним из раскидистых деревьев, и робот терпеливо ждал, паря в воздухе. Вокруг собралось несколько детей, чтобы рассмотреть этого странного пришельца; из взрослых же им никто не интересовался. - Хилвар, - сказал внезапно Элвин, - я очень сожалею обо - Я тоже, - ответил Хилвар дрогнувшим голосом. - Я надеялся, что ты сможешь остаться. - Считаешь ли ты, что Серанис поступает правильно.

Пока Семь Солнц медленно разгорались впереди, Хилвар первым выразил вслух общее мнение. - Элвин, - заметил он, - эта структура не может быть естественной. - Уже годы я думаю о том. Но все равно это кажется фантастикой. - Эту систему, может быть, создал не Человек, - согласился Хилвар, - но она сотворена разумом. Природа никогда не смогла бы сформировать столь идеальный круг из звезд равного блеска. И во всей Вселенной, доступной наблюдению, не найти ничего подобного Центральному Солнцу. - Но зачем же надо было создавать все .

Он напряженно размышлял, для какой же цели могли они предназначаться. Все колонны были абсолютно одинаковы и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было видно никаких признаков того, чтобы они когда-то что-нибудь поддерживали. Все они были совершенно гладкими и скучными, а к вершине чуть сужались. Неожиданно череда этих колонн вдруг изменила свое направление под безупречным прямым углом. Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,-- все на том же расстоянии одна от. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули -- и опять-таки под прямым углом. Если дело и дальше так пойдет, подумал Олвин, то мы скоро очутимся там, откуда начали".

624 Share

Uomini gay che si inculano

И еще ему стало понятно, почему все остальные жители поселка не обращали на него никакого внимания, -- Вы знали, что я иду к. -- спросил он после паузы. -- Ну, конечно, -- последовал ответ. -- Нам всегда становится известно, что вагон пришел в движение. Но скажите -- как вы нашли к нам путь. С момента последнего посещения минуло так много времени, что мы уже стали опасаться -- а не утрачена ли тайна безвозвратно. Говорящего прервал один из спутников: -- Мне думается, Джирейн, что нам пока следует сдержать свое любопытство. Сирэйнис ждет. Имени Сирэйнис предшествовало какое-то незнакомое Олвину слово, и он подумал, что это, должно быть, титул. Он понимал речь своих собеседников безо всякого труда, и ему и в голову не приходило, что в этом заключается что-то удивительное.

Но тот факт, что они вообще оказались в Зале Совета, порадовал и удивил Олвина. Не то чтобы они приветствовали вторжение внешнего мира, но зато были преисполнены решимости воспользоваться этим наилучшим образом. Некоторые из них зашли так далеко, что даже предположили, что может существовать какой-то способ пробиться сквозь психологический барьер, который так долго запечатывал Диаспар даже еще эффективнее, чем барьеры физические, Большинство же членов Совета, верно отражая царящие в городе настроения, заняли позицию осторожного выжидания, помалкивая до того момента, пока рисунок будущего каким-то образом не проявится. Они отдавали себе отчет в том, что не могут разработать никакого определенного общего плана политических действий, пока буря не уляжется. Когда заседание окончилось, Джизирак присоединился к Олвину и Хилвару. Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня. Перемена эта была не того свойства, которую ожидал увидеть Олвин, но зато она была уже достаточно распространенной: в ближайшие же дни Олвину предстояло сталкиваться с этим новым умонастроением все чаще и чаще. Джизирак казался моложе, словно бы огонь жизни в нем обрел себе новую пищу и стал более живо гореть в его крови.

Дорога к поверхности явно лежала через низкий, просторный туннель у края пещеры - а вдоль туннеля бежали ряды ступеней. В Диаспаре подобное встречалось исключительно редко: архитекторы города строили скаты или наклонные коридоры всюду, где возникала необходимость сменить уровень. Это был пережиток времен, когда большинство роботов передвигалось на колесах, и ступени являлись для них непреодолимым барьером. Лестница оказалась очень короткой и закончилась у дверей, автоматически открывшихся с приближением Элвина. Он вошел в маленькую комнату, подобную той, что унесла его вниз по шахте под Гробницей Ярлана Зея. Не было ничего удивительного в том, что спустя несколько минут двери снова растворились, и за ними открылся сводчатый коридор, направленный к очертившей полукружье неба арке. Ощущения движения не было, но Элвин понимал, что совершил подъем на несколько десятков метров. Он поспешил вперед, к залитому солнцем проему, оставив все страхи в жажде увидеть, что ждет его. Он стоял на краю холмика, и на какой-то миг вообразил, что вновь находится в центральном парке Диаспара.

Серанис задумчиво взглянула на. - Боюсь, это будет не так легко, - сказала. - Что ты имеешь в виду. - спросил Элвин. - Разве вагон, доставивший меня сюда, не сможет вернуться. Он все еще не хотел смириться с мелькнувшей на миг мыслью, что может быть задержан в Лисе против воли. Серанис впервые показалась несколько смущенной. - Мы говорили о тебе, - сказала она, не поясняя, кто это "мы", и как проходил разговор. - Если ты вернешься в Диаспар, о нас узнает весь город. Ты окажешься не в силах сохранить нашу тайну, даже если пообещаешь молчать.

Перед ним появилась башня Лоранна, странным образом укороченная и даже, судя по всему, лежащая на боку. Еще несколько команд -- и он увидел небо, город и бескрайнее пространство пустыни. Четкость изображения была безупречна, почти ненатурально хороша, хотя, казалось, никакого увеличения н не. Олвин поэкспериментировал еще некоторое время, пока не наловчился получать именно то изображение, которое ему хотелось бы увидеть. И теперь он готов был -- Перенеси меня в Лиз. -- Это, конечно, была команда из простых, но как мог корабль повиноваться ей, если он и сам не имел ни малейшего представления о том, в каком именно направлении лететь. Олвин сначала просто не подумал об этом, а когда сообразил, то корабль уже мчался над пустыней на головокружительной скорости. Олвин пожал плечами, с благодарностью принимая то обстоятельство, что теперь в его распоряжении находится слуга куда более знающий, чем он .

Верно, было время -- человечество занимало пространство, бесконечно большее, нежели этот город. Отчасти ты знаком с тем, чем была Земля до той поры, пока не восторжествовала пустыня и не исчезли океаны. Видеозаписи, которые ты так любишь,-- они из самых ранних, какие только есть в нашем распоряжении. Они -- единственные, на которых Земля запечатлена в том виде, в каком она была до появления Пришельцев. Не могу себе представить, чтобы записи эти оказались известны заметному кругу людей. Ведь безграничные, открытые пространства -- суть нечто для нас невыносимое и непостижимое. Но, ты сам понимаешь, наша Земля была лишь ничтожной песчинкой Галактической Империи. Какие они из себя, черные.

135 Share

Uomini gay che si inculano

На всем своем пути Олвину встретилось лишь одно objet d'аrt, которое ему более или менее пришлось по душе. Это была композиция из чистого света, отдаленно похожая на распускающийся цветок, Медленно вырастая из крохотной цветной сердцевинки, рисунок разворачивался в систему сломаных спиралей и занавесов, затем внезапно опадал, и весь цикл начинался сызнова. Но уже не совсем так, как в предыдущий раз, и новый рисунок не совпадал полностью с тем, который был. Олвин наблюдал за картиной на протяжении нескольких пульсаций, и каждый раз возникали едва заметные, почти неощутимые отличия, хотя в целом основа композиции и оставалась неизменной. Он понимал, почему ему понравилась именно эта вот неосязаемая скульптура, изваянная из света. Ее ритмичное расширение порождало ощущение пространства, даже какого-то бунта против замкнутого объема. Возможно, что именно по этой причине она не пришлась бы по душе многим согражданам Олвина. Он запомнил имя художника и решил при первом же удобном случае побеседовать Все дороги Диаспара -- и движущиеся и неподвижные -- кончались у границ Парка, этого зеленого сердца города. Здесь, на круговом пространстве диаметром более трех миль, жила память о том, чем была Земля в те дни, когда пустыня еще не поглотила, как теперь, поверхность планеты, обойдя лишь Диаспар.

С теми же точно людьми можно построить множество модификаций общества. Я не могу этого доказать -- у меня нет прямых свидетельств этому, -- но я все-таки убежден, что так оно и. Создатели нашего города не только строго определили число его обитателей, они еще и установили законы, руководящие нашим поведением. Мы едва ли отдаем себе отчет в том, что эти законы существуют, но мы им повинуемся. Диаспар -- это замерзшая культура, которая не в состоянии выйти за свои весьма узкие рамки. В Хранилищах Памяти помимо матриц наших тел и личностей содержится еще так много всего другого. Они хранят формулу самого города, удерживая каждый его атом точно на своем месте, несмотря на все изменения, которые может принести время. Взгляни, к примеру, на этот пол: его настелили миллионы лет назад, и по нему с тех пор прошло бессчетное число ног. А видишь ли ты хоть какие-нибудь следы износа?.

Они называют меня Шутом. Олвин непонимающе смотрел на него, и Хедрон пожал плечами с насмешливой покорностью: -- Вот она, слава. Хотя. ты еще юн, и жизнь пока не-выкидывала с тобой никаких своих штучек. Твое невежество извинительно. Он был какой-то приятно-необычный, этот Хедрон. Олвин порылся в памяти, пытаясь отыскать значение странного слова шут. Оно будило какие-то туманные воспоминания, но он никак не мог сообразить -- какие .

Я уверен, что для обоих наших народов будет только хорошо, если они снова смогут встретиться и начать сосуществовать. Сирэйнис, казалось, была чем-то недовольна: -- Мы так не считаем. Стоит только воротам раствориться, как нашу землю наводнят праздные, любопытствующие искатели сенсаций. До сих пор до нас добирались только самые лучшие из ваших людей. Этот ответ содержал в себе столько бессознательного превосходства и в то же время был основан на столь ложных предпосылках, что Олвин почувствовал, как подступившее раздражение совершенно вытеснило в нем -- Все это совершенно не так,-- без околичностей заявил. -- Я глубоко убежден, что во всем Диаспаре не найдется ни единого человека, который бы покинул город -- если бы даже и захотел, если бы даже он знал, что ему есть куда отправиться. Поэтому, если вы разрешите мне вернуться, на Лизе это ну никак не скажется. -- Это не мое решение,-- объяснила Сирэйнис. -- И вы недооцениваете возможностей и сил человеческого сознания, если полагаете, будто барьеры, которые удерживают жителей Диаспара в границах города, не могут быть устранены.

И Джизирак и прокторы остались на своих местах. Интересно, подумалось Олвину, получили ли они приказание оставаться наверху или же решили, что им и отсюда все будет отлично видно и поэтому нет никаких причин к тому, чтобы утомлять себя долгим спуском. Или, возможно, они до такой степени приблизились к святая святых Диаспара, что просто не могли найти в себе решимости двинуться. Пандус кончился, и тихий голос дал Олвину новое направление. Он выслушал и двинулся по широкой улице между спящими титаническими структурами. Голос еще трижды говорил с ним, и наконец он понял, что достиг Машина, перед которой он теперь стоял, была размерами поменьше, чем все остальные вокруг, но все равно, стоя перед ней, Олвин ощущал себя каким-то карликом. Пять уровней с их стремительно льющимися горизонтальными линиями отдаленно напоминали какое-то затаившееся перед прыжком животное, и, переведя взгляд с этого сооружения на своего собственного робота, Олвин едва мог поверить, что обе эти машины -- продукт одной и той же эволюции и что суть их -- одна и та. Примерно в трех футах от пола по всему фасаду сооружения шла прозрачная панель. Олвин прижался лицом к гладкому, странно теплому материалу и стал вглядываться внутрь.

Джезерак казался помолодевшим, словно пламя жизни нашло себе новую пищу и ярче заиграло в его жилах. Несмотря на возраст, он был одним из тех, кто оказался в состоянии принять вызов, брошенный Диаспару Элвином. - У меня есть для тебя новости, Элвин, - сказал. - Полагаю, ты знаешь Сенатора Джерейна. Элвину достаточно было сделать лишь небольшое усилие, чтобы вспомнить. - Да, конечно: он был одним из первых людей, встреченных мною в Лисе. Он, наверное, член их делегации. - Да; и мы теперь очень хорошо знаем друг друга.

460 Share

Uomini gay che si inculano

Я, Шут Хедрон, есть часть этого плана. Возможно, лишь крошечная часть. Мне нравится думать иначе, но удостовериться в обоснованности своей мечты я никогда не смогу. - И что собой представляет твоя часть. - спросил Элвин, все еще не до конца понимая собеседника и начиная слегка раздражаться. - Ну, скажем, я вношу в город рассчитанное количество беспорядка. Если б я попытался объяснить свои действия, то разрушил бы всю их эффективность. Суди по мне по моим деяниям, хотя бы и немногим, а не по моим словам, хотя бы и многим.

Стены туннеля сливались в однородную серую массу, и единственным признаком движения была совсем слабенькая вибрация, которой ему бы и не заметить, если бы он не стал с особенным вниманием вживаться в окружающее. К этому моменту Диаспар, должно быть, отстоял от него уже на многие и многие мили, и теперь над головой Олвина, надо полагать, простиралась пустыня с ее неотвратимо перекатывающимися барханами. Очень могло быть, что-вот в этот самый момент он мчался как раз под теми древними холмами, которые так часто разглядывал из башни Лоранна. Его воображение стремглав уносилось к Лизу, словно торопясь прибыть туда ранее тела. Что же это будет за город. Как ни старался Олвин, он мог представить себе всего только уменьшенную копию Диаспара. Да и существует ли он. -- думалось .

Да и потом -- как же мне о них помнить, если я в данный момент живу в саге. Я просто веду себя таким образом,чтобы все было естественно. А разве тебе-то самой не хотелось взглянуть на Гору со стороны. Глаза Алистры расширились от ужаса. -- Но ведь для этого пришлось бы выйти наружу. -- задыхаясь, произнесла. Олвин уже знал, что продолжать с ней разговор на эту тему нет никакого смысла. Здесь проходил барьер, который отъединял его от всех остальных граждан Диаспара и который мог обречь его на жизнь, полную отчаяния.

И он не мог не сравнить холодное мужество Джизирака с паническим бегством в будущее Хедрона, хотя теперь, когда он стал лучше понимать человеческую натуру, он уже больше не решался осуждать Шута за его поступок. Он не сомневался в том, что Джирейну удастся задуманное. Быть может, Джизирак и окажется слишком уж стар, чтобы переломить пожизненную привычку -- как бы ему ни хотелось начать все сначала. Но это уже не имело никакого значения, потому что успех все-таки ждал других, направляемых мудрыми психологами Лиза. А как только несколько человек вырвутся из своей миллиарднолетней раковины, последуют ли за ними остальные -- станет только вопросом времени. Он задумался над тем, что же произойдет с Диаспаром и Лизомкогда барьеры рухнут полностью. Лучшие элементы культуры обоих должны быть сохранены и спаяны в новую и более здоровую культуру. Это была задача устрашающих масштабов, и для ее решения потребуются вся мудрость и все терпение, на которые окажутся способны оба общества. Некоторые из трудностей этого предстоящего притирания друг к другу уже были очевидны.

Он отвечал на вопросы Элвина и подчинялся его командам, но подлинная личность робота оказалась совершенно недоступной. А в том, что такая личность существовала, Элвин был уверен. Ведь иначе он не ощущал бы смутного чувства вины, которое мучило его, стоило лишь припомнить, как он в свое время перехитрил робота и его ныне дремлющего партнера. Робот все еще верил во все, что говорил ему Учитель. Хотя он и наблюдал, как тот подделывал чудеса и лгал последователям, эти неприятные факты не повлияли на его верность. Как и многие люди, робот оказался в состоянии примирить противоречивые обстоятельства. Теперь он следовал своим нестираемым воспоминаниям, вплоть до самого начала. Почти теряясь в сиянии Центрального Солнца, показалась бледная искра света, а вокруг нее - слабые проблески многих других миров. Грандиозное путешествие подходило к концу: еще немного, и станет известно, не было ли оно напрасным.

Но стабильность -- это еще не. Она очень легко ведет к застою, а затем и к упадку, Создатели города предприняли очень сложные меры, чтобы избежать как того, так и другого, хотя эти вот покинутые здания свидетельствуют, что полного успеха они добиться не сумели. Я, Хедрон-Шут, являюсь частью их сложного плана, Очень возможно -- весьма незначительной частью. Мне конечно, нравится думать, что это не так, но я не могу быть в этом уверен. И в чем же суть этой роли. -- спросил Олвин, который все еще почти ничего не понимал и начал уже понемножку отчаиваться, Ну, скажем так -- я вношу в жизнь города некоторое рассчитанное количество беспорядка. И объяснить мои действия -- значит погубить их эффективность. Судите меня по делам моим, хотя их и не много, а не по словам, пусть они и изобильны. Никогда прежде Олвин не встречал никого, похожего на Хедрона. Шут оказался истинной личностью -- человеком, который, насколько мог судить Олвин, на две головы возвышался над всеобщим уровнем однообразия, столь типичным для Диаспара.

113 Share

Uomini gay che si inculano

Кто бы и что бы они ни были, их присутствие явственно ощущалось на той, первой планете и еще более сильно --. Перед ними находился мир, который был тщательнейшим образом упакован и, так сказать, отложен про запас, пока он не понадобится -- Пошли к кораблю,-- предложил Олвин. -- Я даже дышать-то здесь толком Как только шлюз за ними закрылся и они снова почувствовали себя в своей тарелке, наступило время обсудить дальнейшие свои шаги. Детальное исследование планеты предполагало проверку огромного числа куполов в надежде, что удастся найти такой, который не станет предупреждать об опасности и в который можно будет проникнуть. Если же и эта попытка провалится, то. Впрочем, Олвин и думать не хотел о такой возможности, пока обстоятельства не заставят его смириться с неизбежным. С этими самыми обстоятельствами он столкнулся менее чем через час и куда более драматическим образом, чем ему могло представиться. Они посылали робота более чем к десятку куполов -- и каждый раз все с тем же результатом,-- пока не натолкнулись на сцену, которая в этом аккуратном, тщательно упакованном мире буквально ни в какие ворота не лезла. Перед ними предстала широкая долина, там и сям испятнанная этими дразнящими, непроницаемыми куполами. В центре ее был виден -- перепутать это было невозможно ни с чем -- шрам от огромного взрыва, разметавшего обломки во всех направлениях на многие мили и проплавившего в поверхности планеты глубокий кратер.

В тот же самый миг он испытал то самое безошибочное мертвое ощущение -- результат полнейшего исчезновения даже самых слабых звуков, которое наступало, когда человек оказывался в такой зоне. Голос Компьютера, теперь странно тусклый и даже какой-то зловещий, обратился к нему; -- Сейчас нас никто не слышит. Что вы хотели мне сообщить. Олвин кинул взгляд на своего робота, Тот даже не шелохнулся. Вполне возможно, что он ничего и не подозревал и Олвин просто-напросто ошибался, полагая, что у робота есть какие-то свои планы. Вполне вероятно, что робот последовал за ним в Диаспар просто как верный, вполне послушный слуга, В таком случае то, что Олвин сейчас намеревался проделать, представлялось в особенности коварным трюком. -- Ты слышал, при каких обстоятельствах я повстречал этого робота,-- начал Олвин. -- Как мне представляется, он должен обладать бесценными знаниями о прошлом, которое восходит еще к тем дням, когда наш город -- в том виде, каким мы его знаем теперь -- просто не существовал.

Поэтому, тщательно взвесив все возможные последствия, они остались висеть в атмосфере, а вниз, на обследование, послали робота. Его-то глазами они и увидели, как одна из этих полусфер стала приближаться, пока робот не завис всего в нескольких футах над ее абсолютно гладкой поверхностью, на которой глазу не за что было зацепиться. Не виделось и следа чего-либо похожего на вход, ничто и не намекало даже на цель, которой должно было служить это сооружение. Оно оказалось достаточно велико -- более сотни футов в вышину. Иные из этих полусфер были После некоторого колебания Олвин приказал роботу двинуться вперед и притронуться к куполу. К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу. И уж это-то действительно был мятеж -- по крайней мере, так показалось сначала. -- Почему ты не выполняешь того, что я тебе приказываю. -- спросил Олвин, когда немного опомнился от изумления.

Они не добились ничего, кроме выживания, но были вполне этим удовлетворены. Существовали миллионы дел, чтобы занять их жизнь между моментом, когда, уже почти взрослые, они выходили из Зала Творения, и тем часом, когда -- едва ли постарев -- они возвращались в городские Хранилища Памяти. В мире, где все мужчины и женщины обладали интеллектом, который в прежние времена поставил бы их на одну доску с гениями, опасности заскучать просто не существовало. Наслаждение от бесед и споров, тончайшие условности общения -- да уже их одних было бы достаточно, чтобы занять добрую часть жизни. Но, помимо всего этого, проводились еще и грандиозные официальные дискуссии, когда весь город словно зачарованный слушал, как его проницательнейшие умы схватываются в споре или борются за то, чтобы покорить вершины философии, на которые никому еще не удавалось взойти, но вызов, который они бросали человеку, никак не может утомить его разум. В городе не было никого, кем не владела бы какая-то всепоглощающая интеллектуальная страсть. Эристон, например, большую часть времени проводил в собеседованиях с Центральным Компьютером, который, в сущности, и управлял городом, но у которого тем не менее еще оставалась возможность вести неисчислимое количество одновременных дискуссий -- с каждым, кто только пожелал бы померяться с ним в остроте разума. В течение трехсот лет Эристон пытался создать логические парадоксы, которые оказались бы не по зубам машине. Он, впрочем, не рассчитывал добиться какого-либо серьезного успеха, не потратив на это занятие нескольких жизненных циклов.

Отсюда хорошо было видно все селение, и Олвин смог убедиться, что состоит оно что-то из около сотни построек. Там, вдали, лес расступался и кольцом охватывал просторные луга, где паслись животные нескольких видов, Олвин и вообразить себе не мог, чем бы они могли. Большинство из этих животных принадлежали к четвероногим, но некоторые, похоже, передвигались на шести и даже на восьми конечностях. Сирэйнис ожидала его в тени башни. Сколько же лет этой женщине. -- спросил себя Олвин. Ее длинные, солнечного цвета волосы были тронуты серебром, что, как он догадался, должно было каким-то образом указывать на ее возраст. Дело в том, что существование здесь детей, со всеми вытекающими отсюда последствиями, совсем запутало Олвина. Ведь там, где есть рождение, там, несомненно, должна существовать и смерть, и продолжительность жизни здесь, в Лизе, по-видимому, сильно отличалась от того, что имело место в Диаспаре.

Многие века, вначале на кораблях других цивилизаций, а позднее и на машинах, изготовленных собственноручно на основе заимствованных познаний, Человек изучал Галактику. Всюду он находил культуры, которые мог понять, но с которыми не мог сравниться; в разных местах он встречал разум, который вскоре должен был выйти за пределы, доступные его пониманию. Удар был грандиозен, но благотворен для рода человеческого. Печальным, но и бесконечно более мудрым Человек вернулся в Солнечную систему, чтобы поразмыслить над приобретенным знанием. Он принял вызов и постепенно разработал план, дающий надежды на будущее. Некогда главным интересом Человека были физические науки. Теперь, еще более рьяно, он обратился к генетике и постижению разума. Любой ценой он должен был вырвать себя самого из пределов, навязанных эволюцией.

823 Share

Uomini gay che si inculano

Все тени обрисовывались резко, и не было никакого постепенного перехода от ночи к дню. Кстати сказать, это оказался первый мир, на котором они увидели какое-то подобие ночи, потому что в том месте, где они легли на круговую орбиту, над горизонтом стояло только одно из наиболее удаленных солнц. Пейзаж был залит его унылым красным светом, и впечатление было такое, будто все сущее здесь окунули в кровь. Миля за милей летели они над вершинами гор, которые и по сию пору оставались все такими же островерхими, как и в далекие времена своего рождения. Это был мир, в котором такие понятия, как эрозия и перемены, не существовали, который никогда не подвергался разрушительной работе ветров или потоков дождевой воды. Здесь не требовалось Хранилищ Памяти, чтобы оставить в неизменности все элементы этой первозданной планетки. Но если здесь не было воздуха, то, значит, не могло быть и жизни. Или же она все-таки могла существовать. -- Конечно, в этой идее с точки зрения биологии нет ничего абсурдного,-- сказал Хилвар, когда Олвин задал ему этот вопрос. -- Жизнь, конечно, не может изначально возникнуть в безвоздушном пространстве, но она вполне в состоянии развиться в формы, способные в нем выжить.

Элвин взглянул на него с удивлением. - Почему ты это ощущаешь. - спросил. - Я не могу этого объяснить, - сказал Хилвар. - Это просто Он мог бы добавить еще кое-что, но смолчал. Такие вещи трудно передать, и хотя Элвин и не высмеял бы его фантазий, Хилвар не осмелился обсуждать их даже с другом. Впрочем, он был уверен, что это не просто фантазии - и что ему суждено вечно оставаться под их властью. Каким-то образом они проникли в его сознание при том необъяснимом и неразделимом контакте, который он имел с Ванамондом. Знал ли сам Ванамонд, какой должна быть его одинокая судьба.

Для них ровным счетом ничего не значило, что когда-то Человеку были подвластны звезды. И все же время от времени древние мифы оживали, чтобы преследовать воображение жителей этого города, и людей пробирал озноб, когда они припоминали легенды о временах Галактической Империи,-- Диаспар был тогда юн и пополнял свои жизненные силы тесным общением с мирами множества солнц. Горожане вовсе не стремились возвратить минувшее -- им было так славно в их вечной осени. Свершения Галактической Империи принадлежали прошлому и могли там и оставаться, поскольку всем памятно было, как именно встретила Империя свой конец, а при мысли о Пришельцах холод самого Космоса начинал сочиться в их кости. И, стряхнув наваждение, они снова погружались в жизнь и теплоту родного города, в долгий золотой век, начало которого уже затерялось во времени, а конец отстоял на еще более невообразимый срок. Многие поколения мечтали об этом веке, но достигли его лишь. Так и существовали они в своем неменяющемся городе, ходили по его улицам, и улицы эти каким-то чудесным образом не знали перемен, хотя в небытие уже ушло более миллиарда лет. Им потребовалось несколько часов, чтобы с боем вырваться из Пещеры Белых Червей.

Но сначала он расскажет Хилвару обо всем, что произошло с ним с момента его торопливого отбытия двумя днями. Хилвар выслушал одиссею безо всяких комментариев и не требуя разъяснений. Казалось, он тотчас схватывает все, что говорит ему Олвин, и он не выказал ни малейшего удивления даже тогда, когда друг рассказал о своей встрече с Центральным Компьютером и о той операции, которую мозг города произвел с сознанием робота. Это, конечно, вовсе не означало, что он был не способен удивляться. Просто известная ему история прошлого изобиловала чудесами, вполне сравнимыми с любым эпизодом из истории Олвина. -- Мне совершенно ясно, что Центральный Компьютер получил насчет тебя какие-то специальные инструкции -- еще когда его только построили,-- сказал Хилвар, едва Олвин завершил свое повествование. -- Теперь-то ты должен бы уже догадаться. -- Мне кажется, я знаю.

Считалось, что названые родители должны обучить ребенка, как ему вести себя в обществе, ну и познакомить со все расширяющимся кругом друзей. Они отвечали за характер Олвина, Джизирак -- за его интеллект. -- Мне достаточно трудно ответить на ваш вопрос,-- проговорил наконец Джизирак. -- Разумеется, с мышлением у Олвина все в порядке, Но многие веши, которые, казалось бы, должны его интересовать, полностью остаются за пределами его внимания. А с другой стороны -- он проявляет несколько даже болезненное любопытство к моментам, которые мы обычно не обсуждаем между -- Например -- к миру за пределами Диаспара. -- Да. Но откуда вы Хедрон какое-то мгновение колебался, размышляя, насколько он может довериться Джизираку. Ему было известно, что наставник Олвина -- человек сердечный и намерения у него самые добрые. Но знал он и то, что Джизирак повинуется всем тем табу, которые определяют жизненные установки каждого гражданина Диаспара,-- каждого, кроме Олвина. -- Это догадка,-- сказал он .

В течение нескольких дней по прибытии в Диаспар Хилвар повстречал больше людей, чем за всю прежнюю жизнь. Но почти никого из этих людей он не узнал по-настоящему. Скученные на небольшой площади, обитатели города удерживали за собой уголок, куда трудно было проникнуть. Единственным доступным им способом уединения было уединение сознания, и они держались за него даже в гуще безгранично сложной общественной жизни Диаспара. Хилвар чувствовал к жителям Диаспара жалость, хотя и знал, что они не нуждаются в его сочувствии. Они не сознают, чего лишены: они не могут понять теплого чувства сообщества, ощущения принадлежности друг другу, связывающего воедино всех в телепатическом обществе Лиса. В сущности, несмотря на всю свою вежливость, они, в свою очередь, также не могли скрыть, что относятся к нему с состраданием - как к ведущему невероятно унылое и однообразное существование. Эристона и Этанию, опекунов Элвина, Хилвар быстро отверг как добрых, но совершенно разочаровывающих ничтожеств. Он был очень смущен, услышав, как Элвин назвал их отцом и матерью - словами, которые в Лисе по-прежнему сохраняли свое древнее биологическое значение.

Jenna gargles videos

About Maugal

Двадцать его членов уже сидели за столом в форме полумесяца, и Элвин почувствовал себя польщенным, заметив отсутствие пустых мест. Должно быть, впервые за многие века весь Совет собрался в полном составе: ведь его редкие заседания носили обычно чисто формальный характер. Все обычные дела решались путем нескольких вызовов по визифону и, при необходимости, переговорами Президента и Центрального Компьютера.

Related Posts

326 Comments

Post A Comment