Randi wright femdom

415 Share

Randi wright femdom

Ему представилось, что он разглядывает навсегда замерзшее море. Ибо миля за милей песчаные дюны волнами шли к западу а очертания их странно искажались в лучах заходящего солнца. Там и сям непостижимые капризы ветра изваяли в песке какие-то водовороты и лощины, и порой трудно было поверить, что все это -- работа стихии, а не дело рук каких-то разумных существ. Где-то в дальней дали -- так далеко, что он просто не в силах был оценить расстояние -- тянулась гряда слегка оглаженных холмов, Холмы эти разочаровали Олвина: он дорого дал бы, чтобы увидеть вздымающиеся вершины, образ которых ему подарили древние видеозаписи и собственные его грезы. Солнце уже касалось кромки холмов, свет его, ослабленный сотнями миль атмосферы, через которую ему приходилось пробиваться, был красен. На диске светила можно было различить два огромных черных пятна. Олвин знал из уроков, что это в порядке вещей, но подивился, что может, оказывается, наблюдать это явление вот так, запросто. Пятна очень напоминали два каких-то глаза, уставившиеся на него, одинокого, скрючившегося в своем наблюдательном пункте, где ветер не переставая свистел и свистел в ушах. Сумерки так и не наступили.

И, кажется, он испытывает к тебе немалую симпатию. По пути в Зал Совета Элвин размышлял над этими словами. До сих пор он считал, что доступ к мониторам он получил лишь благодаря влиянию Хедрона. Ему не приходило на ум, что это могло быть следствием каких-то его собственных качеств. Положение Уникума было достаточно невыгодным; поэтому вполне справедливым казалось обладание также и какими-то преимуществами. Неизменное изображение города по-прежнему доминировало в помещении, где Элвин провел столько часов. Он взглянул теперь на него с новым пониманием: все, что он видел здесь, существовало - но все же не весь Диаспар был отображен. Тем не менее, все несоответствия не могли не быть тривиальными и незаметными со стороны - по крайней мере, Элвин был в этом - Много лет назад я попытался сделать это, - сказал Хедрон, садясь за пульт монитора, - но клавиши управления оказались для меня заблокированными.

Олвин испустил шумный вздох удовлетворения. Он кинул на Джизирака быстрый взгляд, как бы говоря: Вот Не понимая, чего же, собственно, ожидать, Джизирак поначалу не заметил никаких перемен. Но затем, едва веря своим глазам, увидел, как с поверхности пустыни начинает медленно подниматься облако пыли. Нет ничего более ужасного, чем внезапное движение там, где, как предполагается, движения уже не может быть. И тем не менее ни страх, ни изумление не поразили громом Джизирака, когда дюны стали расступаться. Что-то ворочалось под поверхностью пустыни, неведомый исполин просыпался ото сна, н почти тотчас же до слуха Джизирака донесся гром низвергающейся земли и пронзительный вопль скал, раздираемых неодолимой, исполинской силой. Внезапно гигантский песчаный гейзер взметнулся на тысячу футов и скрыл пустыню из виду. Медленно пыль стала оседать в рваную рану, зияющую теперь на лице пустыни.

Ему было нелегко полностью отождествить себя с роботом, и управление требовало немалого напряжения. Когда он достиг Эрли, уже почти стемнело, и домики плавали в озерцах света. Элвин держался в тени и почти добрался до дома Серанис, когда был обнаружен. Внезапно раздалось сердитое, пронзительное жужжание, и в поле зрения появились огромные машущие крылья. Элвин невольно подался назад, испугавшихся яростной атаки; затем он сообразил, что происходит. Криф опять выражал свое негодование по отношению ко всему, способному летать без помощи крыльев. Не желая причинять вред прекрасному, но глупому существу, Элвин остановил робота, вынужденно смирившись с градом сыпавшихся на него ударов. Даже сидя в удобном кресле на расстоянии целого километра, он не мог не вздрагивать при каждом ударе и был рад, когда Хилвар, наконец, вышел наружу, чтобы посмотреть, в чем .

Он думал о бессчетных миллионах лет, в течение которых движение постепенно уменьшалось, и огни на огромной карте угасали один за другим - пока не осталось ничего, кроме этой единственной линии. Как долго сияла она среди своих потухших соседей, тщетно ожидая момента, чтобы направить чьи-нибудь шаги, пока наконец Ярлан Зей не закрыл движущиеся пути и не отгородил Диаспар от мира. Это было миллиард лет. Лис тогда утерял связь с Диаспаром. Казалось невероятным, чтобы он выжил; ведь карта, в конце концов, могла уже ничего не значить. Наконец Хедрон прервал его раздумья. Казалось, что он не в себе; трудно было узнать ту самонадеянную личность, какой он всегда выглядел там, наверху. - Не думаю, что нам следует идти дальше, - сказал. - Это может быть небезопасно. пока мы не будем более подготовлены.

Гигантские ложноножки в ярости беспорядочно хлестали во всех направлениях над образовавшимся провалом, будто пытаясь вновь ухватить добычу, которая только что ускользнула из их объятий. Глядя на все это с изумлением, к которому примешивалась и немалая доля страха, Олвин успел заметить какое-то пульсирующее алое отверстие -- возможно, ротовое, обрамленное хлыстообразными шупальцами, которые бились в унисон, отправляя все, что к ним попадало, в зияющую пасть. Лишившись своей жертвы, неведомое существо медленно погружалось в землю, и только теперь Олвин понял, что плато внизу оказалось всего лишь тонкой ряской на поверхности загнившего моря. -- Что это за штука. -- едва вымолвил. -- Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,-- деловито сказал Хилвар. -- Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне. Ничуть не сомневаюсь, что это совершенно безмозглая тварь, иначе бы она не решилась сожрать космический корабль.

621 Share

Randi wright femdom

Я все думал -- что мне делать с этим кораблем. Если он останется здесь, на Земле, меня все время будет подмывать воспользоваться им и я потеряю покой. В то же время я не могу распорядиться им бездарно. У меня такое чувство, будто мне его доверили и я просто должен использовать его на благо нашего мира. Поэтому я решил вот что: я пошлю его в Галактику с роботом в роли пилота, чтобы выяснить -- что же произошло с нашими предками, и, если возможно, узнать, ради чего они покинули нашу Вселенную, что они собирались найти. Это, должно быть, представлялось им чем-то невообразимо чудесным, если в стремлении к нему они оставили столь многое. Робот не знает усталости, сколько бы времени ни заняло у него это путешествие. И настанет день, когда наши двоюродные братья получат мое послание и узнают, что мы ждем их здесь, на Земле.

У Джизирака возникло безошибочное впечатление, что робот что-то ищет но вот что именно, он, конечно, и представить себе не. И вдруг с пугающей внезапностью сверкающая крупинка метнулась вверх и замерла в тысяче футов над поверхностью пустыни. Олвин испустил шумный вздох удовлетворения. Он кинул на Джизирака быстрый взгляд, как бы говоря: Вот Не понимая, чего же, собственно, ожидать, Джизирак поначалу не заметил никаких перемен. Но затем, едва веря своим глазам, увидел, как с поверхности пустыни начинает медленно подниматься облако пыли. Нет ничего более ужасного, чем внезапное движение там, где, как предполагается, движения уже не может быть. И тем не менее ни страх, ни изумление не поразили громом Джизирака, когда дюны стали расступаться. Что-то ворочалось под поверхностью пустыни, неведомый исполин просыпался ото сна, н почти тотчас же до слуха Джизирака донесся гром низвергающейся земли и пронзительный вопль скал, раздираемых неодолимой, исполинской силой.

Впрочем, он, возможно, глядел на лица тех друзей, которых ему не повстречать еще на протяжении нескольких столетий. Сколько существует возможных типов лиц. Число это невообразимо, но все-таки оно не бесконечно, в особенности теперь, когда все малоэстетичные вариации устранены. Люди в зазеркалье продолжали свой давно уже никому не нужный спор, не обращая ровно никакого внимания на Олвина, отражение которого недвижимо стояло среди. В сущности, было очень не просто поверить, что сам он не является реальным участником происходящего,-- так безупречна была иллюзия. Когда один из фантомов в зеркале прошелся за спиной Олвина, то фигура последнего перекрыла его, как это было бы в реальном мире. А когда кто-то из присутствующих переместился перед ним, то заслонил его, Олвина, своим Он уже хотел было уйти, когда обратил внимание на странно одетого человека, стоящего несколько в стороне от основной группы. Его движения, его одежда, все в его облике казалось несколько не в стиле собравшихся. Он нарушал общий рисунок; как и Олвин, он выглядел среди остальных каким-то анахронизмом.

Ему требовалось постоянное умственное усилие -- помнить, что законы жизни и смерти оказались перетасованы создателями Диаспара, и порой Хилвару даже казалось -- несмотря на все столпотворение вокруг него, -- что город наполовину пуст, потому что в нем нет детей. Его интересовало, что же теперь станется с Диаспаром, теперь, когда его долгая изоляция подошла к концу. Лучшее, что мог бы сделать город, решил он,-- это уничтожить Хранилища Памяти, которые в продолжении столь долгого времени держали его в замороженном состоянии. Столь чудесные сами по себе, вершина, настоящий триумф науки, создавшей их, они все-таки были порождением больной культуры, страшившейся слишком многого. Некоторые из этих фобий основывались на реальностях, но остальные, как теперь представлялось совершенно ясно, покоились лишь на разыгравшемся воображении. Хилвару было известно кое-что о той картине, которая стала вырисовываться в ходе изучения интеллекта Вэйнамонда. Через несколько дней это предстояло узнать и Диаспару -- и обнаружить, сколь многое в его прошлом было просто выдумкой. Но если бы Хранилища Памяти оказались уничтожены, через тысячу лет город был бы мертв, поскольку его обитатели потеряли способность к воспроизводству. Это была дилемма, от которой, казалось, совершенно некуда было уйти, но Хилвар уже нащупал одно из возможных решений. На любую техническую проблему всегда находится ответ, а народ Лиза достиг огромных высот в биологии.

Элвин заметил, что слегка дрожит - не от первого дуновения вечерней прохлады, а от благоговения и изумления перед всем, что открылось. Было очень поздно, и он находился вдали от дома. Ему внезапно захотелось вновь увидеть друзей, оказаться в Диаспаре, среди привычного окружения. - Я должен вернуться, - сказал. - Хедрон. мои родители. они будут ждать. Это не было полной правдой; Хедрон, конечно, будет раздумывать, что с ним произошло, но никто другой, насколько было известно Элвину, не знал о его уходе из Диаспара. Он не мог бы объяснить причину этого небольшого обмана и устыдился своих слов, едва произнеся .

Спросил себя Олвин. Ее длинные, солнечного цвета волосы были тронуты серебром, что, как он догадался, должно было каким-то образом указывать на ее возраст. Дело в том, что существование здесь детей, со всеми вытекающими отсюда последствиями, совсем запутало Олвина. Ведь там, где есть рождение, там, несомненно, должна существовать и смерть, и продолжительность жизни здесь, в Лизе, по-видимому, сильно отличалась от того, что имело место в Диаспаре. Он никак не мог решить -- было ли Сирэйнис пятьдесят лет, пятьсот или пять тысяч, но, встретив ее взгляд, он почувствовал ту же мудрость и глубину опыта, которые он порой ощущал в присутствии Джизирака. Она указала ему на низкое сиденье. Хотя глаза ее и приветливо улыбались, она не произнесла ни слова, пока Олвин не устроился поудобнее -- или, по крайней мере, настолько удобно, насколько сумел под этим дружелюбным, но достаточно пристальным взглядом. Затем Сирэйнис вздохнула и низким, нежным голосом обратилась к гостю: -- Это случай, который выпадает не часто, поэтому извините меня, если я, возможно, не все делаю по правилам. Но у гостя, даже совершенно неожиданного, есть определенные права.

766 Share

Randi wright femdom

Кончалась запись, проектор расплывался и исчезал -- но Олвин все лежал, уставясь в пустоту, и не спешил возвращаться из глубины столетий к реальностям своего мира. Он снова и снова видел безбрежные пространства голубых вод -- куда более громадные, чем пространства суши,-- и волны, накатывающиеся на золотые отмели побережий. В ушах у него звенел грохот гигантских валов, отшумевших миллиарды лет. Он вызывал в памяти леса и прерии и удивительных животных, которые когда-то делили Землю с Человеком. Древних этих записей обнаружилось совсем. Было принято считать, хотя никто и не знал -- почему, что где-то в промежутке между появлением Пришельцев и основанием Диаспара все воспоминания о тех примитивных временах были утрачены. Стирание общественной памяти было настолько полным, что невозможно было поверить, будто такое могло произойти в силу какой-то случайности. Человечество забыло свое прошлое -- за исключением нескольких хроник, которые могли оказаться не более чем легендами. Все, что было до Диаспара, называлось просто -- Века Рассвета.

Машина казалась инертной и неподвижной, потому что он не мог видеть ее мысли. Пожалуй, впервые у него начало складываться туманное представление о силах, оберегающих город. Всю жизнь он бездумно принимал чудеса синтезаторов, беспрерывно век за веком обеспечивавших все нужды Диаспара. Тысячи раз он наблюдал этот акт творения, почти не вспоминая, что где-то должен существовать прототип являющегося в мир предмета. Подобно тому как человеческий ум может надолго сосредоточиться на одной мысли, несравненно больший по объему мозг, являвшийся, однако, лишь частью Центрального Компьютера, мог объять и удержать в себе навечно самые сложные понятия. Образы всех вещей были заморожены в этой бесконечной памяти, ожидая одного лишь желания человека, чтобы стать реальностью. Поистине далеко ушел мир с тех времен, когда час за часом пещерные люди терпеливо вытесывали ножи и наконечники для стрел из неподатливого камня. Элвин ждал, не рискуя заговорить, пока не получит какого-либо знака. Интересно, каким образом Центральный Компьютер узнает о его присутствии, может его видеть и слышать.

Неизменное изображение города по-прежнему доминировало в помещении, где Элвин провел столько часов. Он взглянул теперь на него с новым пониманием: все, что он видел здесь, существовало - но все же не весь Диаспар был отображен. Тем не менее, все несоответствия не могли не быть тривиальными и незаметными со стороны - по крайней мере, Элвин был в этом - Много лет назад я попытался сделать это, - сказал Хедрон, садясь за пульт монитора, - но клавиши управления оказались для меня заблокированными. Может быть, теперь они подчинятся. Припоминая давно позабытые навыки, пальцы Хедрона вначале медленно, а затем с возраставшей уверенностью двигались по клавиатуре, на мгновения застывая в узловых точках сенсорной сети, вделанной в пульт. - Думаю, что все правильно, - сказал он. - Во всяком случае, мы сейчас увидим. Экран засветился, но вместо ожидаемой картины на нем появилось несколько обескураживающее сообщение: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ НАЧНЕТСЯ, КАК ТОЛЬКО БУДЕТ ВВЕДЕН КОНТРОЛЬНЫЙ ТЕМП - Глупо, - пробормотал Хедрон. - Все сделал правильно, а о главном забыл.

Разумеется, теперь нашлись многие и многие, кто выступил против этой работы, предрекая усугубление катастрофы, но все-таки возобладало противоположное мнение. Проект продвигался вперед во всеоружии знания, добытого такой дорогой ценой, и на этот раз он привел к успеху. Народившийся новый вид разумных существ имел интеллект, который просто невозможно было измерить. Но этот разум был совершенно ребяческим. Мы не знаем, был ли это расчет его создателей, но представляется вероятным, что они считали это неизбежным. Потребовались бы миллионы лет, чтобы он достиг зрелости, и ничего нельзя было предпринять, чтобы ускорить этот процесс. Вэйнамонд оказался самым первым из этих созданий. По Галактике должны были быть рассеяны и другие, но мы считаем, что создано их было не так уж и много, поскольку Вэйнамонд никогда не встречал своих собратьев. Создание этого разума стало величайшим достижением галактической цивилизации. Человек играл в ней ведущую, даже, возможно, абсолютно доминирующую роль.

Ровное плато уже не было ровным. Прямо под ними сформировалась огромная выпуклость, разорванная на самой вершине -- в том месте, где корабль выпрастался из цепких объятий. Гигантские ложноножки в ярости беспорядочно хлестали во всех направлениях над образовавшимся провалом, будто пытаясь вновь ухватить добычу, которая только что ускользнула из их объятий. Глядя на все это с изумлением, к которому примешивалась и немалая доля страха, Олвин успел заметить какое-то пульсирующее алое отверстие -- возможно, ротовое, обрамленное хлыстообразными шупальцами, которые бились в унисон, отправляя все, что к ним попадало, в зияющую пасть. Лишившись своей жертвы, неведомое существо медленно погружалось в землю, и только теперь Олвин понял, что плато внизу оказалось всего лишь тонкой ряской на поверхности загнившего моря. -- Что это за штука. -- едва вымолвил. -- Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,-- деловито сказал Хилвар. -- Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне. Ничуть не сомневаюсь, что это совершенно безмозглая тварь, иначе бы она не решилась сожрать космический корабль.

Тогда он просто смотрел в неизвестность; теперь же он приближался к. Стены перестали плыть. На одной из сторон таинственно двигавшейся комнаты появилось пятнышко света; оно становилось все ярче - и превратилось в дверь. Они переступили через порог, сделали несколько шагов по короткому коридору и оказались внутри огромной полости, стены которой плавными изгибами смыкались метрах в ста над их головами. Колонна, по внутренней части которой они опустились, казалась слишком тонкой, чтобы удержать каменный груз весом в миллионы тонн. В сущности, она выглядела не столько как составная часть всего помещения, сколько как позднейшее добавление. Хедрон, поймав взгляд Элвина, пришел к такому же - Эта колонна, - сказал он отрывисто, словно испытывая потребность сказать хоть что-нибудь, - была построена просто для того, чтобы заключить в себе шахту, по которой мы прибыли. Она не смогла бы пропустить сквозь себя все движение, которое происходило здесь в эпоху, когда Диаспар еще был открыт для мира. Движение шло через туннели вон в той стороне; я полагаю, ты узнаешь, что они из себя представляют.

737 Share

Randi wright femdom

Мы видели хаос, свирепствовавший среди звезд, и тосковали по миру и покою. Поэтому Диаспар должен был захлопнуться, чтобы ничто новое не могло бы в него проникнуть. Мы задумали известный тебе город и сочинили ложное прошлое, чтобы скрыть нашу трусость. Нет, мы не были первыми из числа поступивших так - но оказались первыми, кто сделал это столь тщательно. И мы перестроили человеческий дух, отняв у него честолюбие и неистовые страсти, чтобы он был удовлетворен тем миром, которым реально обладал. Тысячу лет длилась постройка города со всеми его машинами. Как только каждый из нас завершал свое дело, его сознание очищалось от воспоминаний. На их место заступали новые воспоминания, ложные, хотя и тщательно спланированные, и его личность до поры поступала на хранение в схемы города. И вот наступил момент, когда в Диаспаре не осталось ни одного живого человека; в нем был лишь только Центральный Компьютер, подчинявшийся приказам, заложенным в него нами, и управлявший Банками Памяти, в которых мы спали.

Хотя мой народ знает, как с ними справляться, мы находимся вдалеке от дома, а здесь могут обнаружиться непредвиденные опасности. Я подозреваю, что этот мир охвачен бешенством. Возможно, когда-то это был огромный сад или парк, но теперь он опустел, и здесь властвует природа. Пока планетная система была обитаема, он никогда не мог бы стать. Элвин не сомневался в правоте Хилвара. В биологической анархии на планете было нечто недоброе, враждебное тому порядку и правильности, на которых основывались Лис и Диаспар. Здесь миллиард лет бушевала беспрерывная битва; стоило опасаться тех, кто выжил в. Они осторожно опустились над огромной плоской и удивительно гладкой равниной, которая была окаймлена возвышенностью, полностью покрытой деревьями. О высоте последних можно было только гадать - они стояли столь плотно и были так опутаны прочей растительностью, что стволы их были почти совершенно скрыты.

Давным-давно, быть может еще до основания Диаспара, произошло нечто такое, что не только лишило Человека любознательности, честолюбивого порыва к неизведанному, но и отвратило его от Звезд -- назад, к дому, искать убежища в узеньком замкнутом мирке последнего города 3емли. Он отказался от Вселенной и возвратился в искусственное чрево Диаспара. Пылающее неостановимое стремление, что вело его когда-то через бездны Галактики, сквозь мрак к островам туманностей за ее пределами, бесследно угасло. На протяжении неисчислимых эпох ни один космический корабль не появлялся в пределах Солнечной системы. Там, среди звезд, потомки Человека, быть может, все еще возводили империи и разрушали светила. -- Земля ничего об этом не знала и не хотела знать. Земле все это было безразлично. Олвину --. Все в комнате было погружено в темноту -- кроме одной, светящейся изнутри стены, на которой, по мере того как Олвин сражался со своими видениями, то отливали, то снова набирали силу разноцветные волны.

Вместе с Хилваром Олвин ступил в раскрывшийся шлюз и обернулся к застывшим, потерявшим дар речи сенаторам. Его очень интересовало, о чем они сейчас думают, о чем, в сущности, думает сейчас весь Лиз. Выражение на лицах сенаторов, однако, было таким, что казалось -- им в этот момент вообще не до того, чтобы над чем-то размышлять. -- Я отправляюсь в Шалмирейн и возвращусь в Эрли что-нибудь через часок,-- сказал Олвин. -- Но это только начало, и, пока я буду там, мне хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над одним обстоятельством. Дело в том, что это -- не какой-то обычный флайер, на которых люди когда-то путешествовали в пределах своей планеты. Это -- космический корабль, один из самых быстрых, которые когда-либо были построены. Если вам интересно узнать, где,я его обнаружил, то вы можете найти ответ в Диаспаре. Но для этого вам придется отправиться туда самим, потому что Диаспар никогда не придет к вам первым.

Я всегда полагал, что меня просто не. нигде. что я существовал только в виде матрицы в электронном мозгу города и ждал своей очереди быть сотворенным -- вот и. Тут возле Олвина появился, слабо замерцал и тотчас же стал непрозрачным и твердым низкий диванчик. Он уселся на него и стал ждать продолжения. -- Ты, разумеется, прав,-- последовал отклик. -- Но это только часть ответа, и, в сущности, очень незначительная часть. До сих пор тебя окружали дети твоего возраста, а они не осведомлены об истине. Все они вскоре вспомнят свое прошлое -- они, но не .

Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. -- Ты не слишком наблюдателен,-- укоризненно проговорил. -- Взгляни-ка вот на эти кромки -- видишь, как они округлены, какую приобрели мягкую форму. Это нечто такое Олвин, что в Диаспаре можно увидеть крайне редко. Это -- изношенность. Вещество выкрашивается под напором времени. Я припоминаю эпоху, когда этот рисунок был совсем новым,-- это было всего восемьдесят тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь.

635 Share

Randi wright femdom

Затем, очень неторопливо, круг начал Элвин заговорил очень быстро, словно стремясь уложиться в отведенные ему мгновения. - Этот робот был сконструирован как друг и слуга Учителя - и, главное, как пилот его корабля. Перед тем, как попасть в Лис, Учитель приземлился в Диаспарском Порту, который теперь скрыт этими песками. Наверное, Порт почти опустел уже в те времена; думаю, корабль Учителя был одним из последних, достигших Земли. Какое-то время, прежде, чем удалиться в Шалмирану, Учитель прожил в Диаспаре; тогда дорога, должно быть, еще была открыта. Но корабль ему больше не понадобился: все эти века он покоился здесь, под песками. Подобно Диаспару, подобно этому роботу, подобно всему, что строители прошлого считали действительно ценным, он был сохранен своими собственными схемами вечности. Пока звездолет имел источник энергии, он не мог износиться или разрушиться: никогда не тускнеющий образ в ячейках памяти контролировал его физическую Корабль был теперь совсем рядом, и управлявший им робот подогнал его к башне.

Остальные двое участников той первой встречи, как он понял, находились сейчас в Диаспаре. Его сильно интересовало, каковы успехи этой делегации и как отнесся его город к первому посещению извне за столько миллионов лет -- Похоже, Олвин, что вы просто-таки гений по части розыска всяких удивительных существ,-- суховато произнесла Сирэйнис после того, как поздоровалась с сыном. -- И все же, мне кажется, пройдет еще немало времени, прежде чем вам удастся превзойти нынешнее свое достижение. Настала очередь Олвина изумляться. -- Так, значит, Вэйнамонд прибыл. -- Да, много часов. Он каким-то образом ухитрился проследить траекторию вашего корабля на пути туда -- само по себе поразительное достижение, которое поднимает целый ряд интересных философских проблем. Есть свидетельство того, что он достиг Лиза в тот самый момент, когда вы его обнаружили, а это означает, что он способен развивать бесконечную скорость. Но и это еще не. За последние несколько часов он дал нам такой объем знаний по истории, который превышает все, что, как мы предполагали, может существовать.

Это будет совсем нетрудно сделать. Если бы ты сделал попытку уйти, они бы овладели твоим сознанием и заставили бы тебя вернуться. Именно этого Олвин и ожидал, и это его не обескуражило. Ему страшно хотелось довериться Хилвару, который -- это было совершенно ясно -- сокрушался по поводу предстоящего расставания, но он не решился подвергнуть свой план риску, Очень тщательно, выверяя каждую деталь, он снова просмотрел единственный путь, который только и мог привести его обратно в Диаспар -- на нужных ему условиях. Существовал только один рискованный момент, на который нужно было пойти и который он никак не мог устранить, чтобы защитить. Если Сирэйнис нарушила обещание и в эти вот минуты читала его мысли, то все его скрупулезные приготовления оказались бы ни к чему. Он протянул Хилвару руку, тот крепко сжал ее, но не мог, казалось, вымолвить ни слова. -- Пойдем, встретим Сирэйнис,-- предложил Олвин. -- Я бы хотел еще повидать некоторых жителей поселка, прежде чем уйти от .

Разомкнуть ее можно лишь одним путем. Этот робот заговорит вновь не раньше, чем Великие сойдут на Землю. - Но это же глупо. - запротестовал Элвин. - Второй приверженец Учителя тоже верил в них и пытался объяснить нам, на что они похожи. Большую часть времени он нес чепуху. Великие никогда не существовали и никогда не будут существовать. Это казалось полным тупиком, и Элвин ощутил горькое, безысходное разочарование. Воля безумца, умершего миллиард лет назад, отсекала его от истины. - Ты, возможно, прав, - сказал Центральный Компьютер, - утверждая, что Великие никогда не существовали.

Из-за этого, а также в силу свойственного ему упрямства и чувства независимости, Олвину не слишком хотелось обращаться к Хедрону -- разве что в самом крайнем случае. Они договорились встретиться в маленьком круглом дворике неподалеку от Зала Совета. В городе было множество таких вот уединенных местечек частенько расположенных всего в нескольких шагах от оживленной магистрали, но совершенно изолированных от людской толчеи. Добраться до них, как правило, можно было только пешком, изрядно побродив сначала вокруг да около. По большей части они, в сущности, являлись центрами умело созданных лабиринтов, что только усиливало их отъединенность. Это было довольно типично для Хедрона -- выбрать для встречи именно такое вот место. Дворик оказался едва ли более пятидесяти шагов в поперечнике и, в общем-то, находился не на воздухе, а глубоко внутри какого-то большого здания. Глазу, однако представлялось, что у него нет каких-то определенных физических границ, а окружает его нечто из полупрозрачного голубовато-зеленого материала, светящегося мягким внутренним светом. И все же, несмотря на отсутствие этих самых границ, дворик оказался спроектирован таким образом, что не было ни малейшей опасности потеряться и кажущейся бесконечности окружающего его пространства.

Диаспар -- это не просто машина. Ты знаешь -- это живой организм, да еще и бессмертный к тому. Мы настолько привыкли к нашему обществу, что и представить себе не можем, каким странным показалось бы оно нашим первым предкам. У нас здесь маленький, закрытый мирок, никогда ни в чем не меняющийся, за исключением разве что незначительных деталей, совершенно стабильный -- от века к веку. Он, возможно, существует дольше, чем длилась вся человеческая история до него,-- и тем не менее, в т о й истории человечества насчитывалось, как принято думать, бесчисленное множество тысяч отдельных культур и цивилизаций, которые какое-то время держались, а затем исчезали без следа. Так как же, спрашивается, Диаспар достиг этой своей исключительной стабильности. Олвину странно было, что кто-то может задаваться столь элементарным вопросом, и его надежды узнать что-нибудь новенькое стали тускнеть. -- Благодаря Хранилищам Памяти, естественно,-- ответил .

253 Share

Randi wright femdom

Первую задачу можно было бы выполнить за какие-то несколько дней -- если выполнить. Вторая потребовала бы столетий труда целых армий людей и Двумя часами позже они покинули планету и были рады, что так поступили. Олвин решил, что даже в те времена, когда она еще цвела жизнью, мир этих бесконечных зданий был достаточно гнетущ. Они не встретили ни следа парков или каких-нибудь открытых пространств, на которых могла произрастать какая-нибудь растительность. Это был абсолютно бесплодный мир, и им трудно было представить себе психологический склад существ, которые его населяли. Олвин решил для себя, что если и следующая планета очень похожа на эту, то он, скорее всего, тут же свернет поиски. Она не была очень похожей. Более того -- контраст разительнее трудно было бы и представить. Эта планета находилась ближе к солнцу и даже из космоса выглядела знойной. Частью ее закрывали низкие облака, что указывало на обилие воды, но океанов не было и следа.

Пробивная сила догмы мало помалу иссякла по мере того, как смерти и разочарование все уменьшали и уменьшали число приверженцев. Сначала из мира ушли люди с их короткими жизнями, и было что-то невероятно ироническое в том, что последним адептом мессии-гуманоида стало существо, совершенно непохожее на человека, Огромный полип стал последним учеником Мастера по причине весьма тривиальной: он был бессмертен. Миллиарды индивидуальных клеток, из которых состояло его тело, естественно, умирали своим чередом, но, прежде чем тому произойти, они воспроизводили себе подобных. Через длительные интервалы чудище распадалось на мириады клеток, которые начинали жить автономно и размножались делением -- если окружающая среда оказывалась для этого подходящей. В такие периоды полип уже не существовал как сознательное, разумное существо-единство. И тут Олвин просто не мог не вспомнить о том, как проводили свои сонные тысячелетия в Хранилищам Памяти города обитатели Но вот в должное время какая-то загадочная биологическая сила снова собирала вместе все эти рассеянные компоненты огромного тела, и полип начинял новый цикл существования. Он опять обретал сознание и воспоминания о своих прежних жизнях -- часто не совсем точные воспоминания, поскольку разного рода несчастные случаи время от времени губили клетки, несущие весьма уязвимую информацию памяти. Не исключено, что никакая другая форма жизни не смогла бы так долго хранить веру в догму, забытую уже на протяжении миллиарда лет. В некотором смысле полип стал беспомощной жертвой собственной биологической сущности.

В конце концов, члены Совета были здравомыслящими людьми. Они могли быть раздражены, что кому-то удалось продемонстрировать их ошибки, но Элвин не верил, что они таят на него злобу. Некогда подобное предположение было бы очень опрометчивым - но людская натура успела в некоторых смыслах улучшиться. Члены Совета беспристрастно выслушают его, но не столь уж важно, что они при этом будут думать. Не Совету теперь судить. Судьей ему будет Центральный Компьютер. Обошлось без формальностей. Президент объявил заседание открытым и обратился к Элвину. - Элвин, - сказал он достаточно дружелюбно, - мы хотели бы, чтобы ты рассказал, что произошло со времени твоего исчезновения десять дней. Употребление слова "исчезновение" было, на взгляд Элвина, очень показательно.

Может быть, ты расскажешь мне, что стало с этими Уникумами. - Они исчезли. - Спасибо; об этом я уже. Вот почему я как можно меньше говорил Элвину о его предшественниках: это вряд ли помогло бы ему в его теперешнем настроении. Могу я положиться на тебя в этом вопросе. - В настоящее время -. Я хочу сам изучить его; тайны всегда привлекали меня, а в Диаспаре их слишком мало. Кроме того, я думаю, что Судьба может разыграть с нами шутку, по сравнению с которой все мои усилия будут выглядеть очень скромно. В случае, если это действительно произойдет, я хотел бы увериться, что присутствую в самой гуще событий. - Тебе очень нравится изъясняться загадками, - мрачно сказал Джезерак.

Возможно, Хилвар уже послал ей предупреждение, а может быть, она и сама ожидала, что рано или поздно Олвин возвратится. -- Добрый вечер,-- вежливо произнес Олвин с такой интонацией, будто столь неожиданное и необычное его появление было самым что ни на есть привычным пустяком. -- Я решил все-таки вернуться. Нечего и говорить -- их изумление превзошло все его ожидания. Олин из сенаторов, молодой человек с седеющими волосами, первым пришел в себя, -- Как вы сюда попали. -- Он едва мог двигать языком -- так был Причина такой реакции на появление Олвина представлялась совершенно очевидной. Как и Диаспар, Лиз, должно быть, вывел из строя свою сторону подземной дороги. -- Да, знаете, я и на этот раз прибыл сюда точно так же, как и тогда,-- ответил Олвин, не в силах удержаться от соблазна немного повеселиться за их Двое сенаторов не отрывали глаз от третьего, который развел руками в полном отчаянии, непонимании и беспомощности. Тот самый молодой человек, который заговорил с Олвином, снова встрепенулся: -- И вы не встретили. никаких.

Защита Диаспара, как и все в городе, обеспечивалась машинами. Ночь -- с ее звездным напоминанием обо всем, что оказалось утраченным Человеком -- никогда не простирала своих крыльев над городом. Защищен он был и от бурь, которые иногда бушевали над пустыней, застилая небеса движущимися песчаными стенами. Невидимые часовые, однако, позволили Олвину войти, и, когда Диаспар распростерся перед ним, он понял, что все-таки вернулся именно домой. Как бы ни призывала его Вселенная со всеми своими тайнами, именно здесь он родился и тут было его место. Он всегда будет им недоволен и тем не менее всегда же будет сюда возвращаться. Ему нужно было добраться до центра Галактики, чтобы уяснить себе эту простую истину. Толпы собрались еще до приземления корабля, и Олвин призадумался над тем, как встретят его сограждане. Он довольно легко читал по их лицам на экране -- прежде чем открыть шлюз -- обуревавшие их чувства. Преобладающим, похоже, было все-таки любопытство -- нечто само по себе новенькое в Диаспаре.

649 Share

Randi wright femdom

Она резко повернулась на каблуках и побежала по длинному проходу, который вознес их сюда сквозь пол вентиляционного туннеля. Олвин не сделал ни малейшего движения, чтобы задержать. Это было бы вопиющим проявлением дурных манер -- навязывать другому человеку свою волю. Ему было понятно, что принуждение в таком вот деле совершенно бесполезно. Он знал, что Алистра теперь не остановится, пока не возвратится к своим друзьям. Опасности, что она заблудится в лабиринтах города, не существовало, поскольку ей совсем не трудно будет восстановить путь, приведший их сюда, Инстинктивная способность отыскивать выход из самых запутанных лабиринтов была еще одним из многочисленных достижений человека, которых он добился с той поры, как начал жить в городах. Вымершие давным-давно крысы тоже были вынуждены выучиться этому, когда покинули свои норы в полях и присоединились к горожанам. Олвин постоял еще немного, словно надеясь, что Алистра возвратится. Сама по себе реакция девушки его не удивила.

Поэтому я решил вот что: я пошлю его в Галактику с роботом в роли пилота, чтобы выяснить -- что же произошло с нашими предками, и, если возможно, узнать, ради чего они покинули нашу Вселенную, что они собирались найти. Это, должно быть, представлялось им чем-то невообразимо чудесным, если в стремлении к нему они оставили столь многое. Робот не знает усталости, сколько бы времени ни заняло у него это путешествие. И настанет день, когда наши двоюродные братья получат мое послание и узнают, что мы ждем их здесь, на Земле. Они вернутся, и я надеюсь, что к тому времени мы станем достойны их, сколь бы велики ни были они в своем знании. Олвин умолк, устремив взор в будущее, контуры которого он определил, но которого ему, возможно, и не суждено увидеть. Пока Человек перестраивает свой мир, этот корабль будет пересекать пропасти тьмы между галактиками и возвратится лишь через многие тысячи лет. Может быть, он, Олвин, еще будет здесь, чтобы встретить его, но даже если нет, он все равно был вполне удовлетворен своим решением.

Сын Сирэйнис спланировал маршрут, имея в виду и некоторые свои личные интересы, потому что естественная история была его всепоглощающей страстью, а в тех сравнительно малозаселенных районах, которые им предстояло посетить, он надеялся обнаружить новые виды насекомых. Он собирался забраться так далеко на юг, насколько позволит мобиль, а уж остальную часть пути они должны были проделать пешком. Не совсем отдавая себе отчет в том, что это может означать для него на практике, Олвин ничуть не возражал. В путешествии этом их компанию разделял еще и Криф -- наиболее поразительный из многочисленных любимцев Хилвара. Когда Криф отдыхал, шесть его полупрозрачных крыльев, сложенные, покоились вдоль тела, а оно сверкало сквозь них, напоминая осыпанный драгоценностями скипетр. Но стоило ему чем-то встревожиться, как он мгновенно взмывал в воздух блистающей стрелой, слабо жужжа невидимыми крылами. Это огромное насекомое, хотя оно и могло возвращаться по зову человека и даже понимало некоторые самые простые слова, было совершенно безмозглым. И тем не менее оно, вне всякого сомнения, было личностью -- на свой лад, конечно, и по каким-то неведомым причинам с явной подозрительностью относилось к Олвину, чьи спорадические попытки завоевать его доверие кончались ничем.

Олвин глядел на нее в полном изумлении. Затем до него дошло: ему было нетрудно представить себе влияние присутствия Вэйнамонда на этих людей -- так тонко чувствующих, да еще с их переплетающимися сознаниями. Они отреагировали с удивительной быстротой, и он представил себе Вэйнамонда -- возможно, несколько испуганного -- в окружении жадных до знаний интеллектуалов Лиза. -- А вы установили, что же он. -- спросил Олвин. -- Да. Это было просто, хотя мы и до сих пор не знаем его происхождения. Вэйнамонд -- так называемый чистый разум, и знания его представляются безграничными. Но он -- просто ребенок, и я употребляю это слово в его буквальном смысле. -- Ну конечно .

Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и оказались перед горной стеной, ограждающей Лиз. Прямо перед ними поверхность земли круто поднималась к небу обрывами совершенно непреодолимых скал. Река заканчивалась здесь столь же живописно, как и начиналась там, у водопада: прямо по ее руслу земля расступалась, и воды реки с грохотом пропадали из виду в глубокой расселине. Олвину было страшно интересно, что же происходит с рекой дальше, через какие подземные пещеры лежит ее путь, прежде чем ей снова выйти на свет дня. Возможно, изчезнувшие океаны Земли все еще существовали -- глубоко внизу, в вечной тьме, и эта древняя река все еще слышит зов, который влечет ее к морю. Несколько секунд Хилвар стоял, глядя на водоворот и на изломанную землю за. Затем он кивнул на проход в скалах. Шалмирейн лежит вон в том направлении, -- уверенно проговорил он, Олвин не стал спрашивать, откуда это ему известно.

Они не ощущали ни малейшей вибрации, способной напомнить, что они быстро погружаются в землю, направляясь к цели, которую даже сейчас они себе толком не представляли. Это было просто до абсурда: путь для них был уже подготовлен. (Кем. - терялся в догадках Элвин. Центральным Компьютером. Или самим Ярланом Зеем, когда он перестроил город. ) Экран монитора показал им длинную вертикальную шахту, уходившую в глубину, но они смогли рассмотреть лишь начало этой шахты, так как изображение вскоре исчезло. Как уже известно было Элвину, это означало, что запрашиваемая информация монитору недоступна. Элвин едва успел сообразить это, как экран засветился вновь. На нем появилось краткое сообщение, напечатанное упрощенным шрифтом, который машины использовали для связи с людьми с тех пор, как достигли интеллектуального равенства: ВСТАНЬ ТАМ, КУДА ГЛЯДИТ СТАТУЯ - И ВСПОМНИ: Д И А С П А Р Н Е В С Е Г Д А Б Ы Л Т А К И М Последние пять слов были укрупненного размера, и смысл всего сообщения сразу стал понятен Элвину.

138 Share

Randi wright femdom

Но обе эти культуры, даже когда они стремились возвратиться к своему первоначальному уровню, уже не могли преодолеть искажающего влияния страхов и мифов, унаследованных ими. Эти страхи не должны больше преследовать нас, Не дело историка предсказывать будущее -- я должен только наблюдать и интерпретировать прошлое. Но урок этого прошлого вполне очевиден: мы слишком долго жили вне контакта с реальностью, и теперь наступило время строить жизнь по-новому. В молчаливом удивлении шагал Джизирак по улицам Диаспара и не узнавал города -- настолько он отличался от того, в котором наставник Олвина провел все свои жизни. Но он все-таки знал, что это -- Диаспар, хотя и не задумывался над тем, откуда это ему известно. Улицы были узкими, здания -- ниже, а Парка и вовсе не. Или, лучше сказать, его еще не. Это был Диаспар накануне перемен, Диаспар, еще распахнутый в мир и Вселенную. Город накрывало бледно-голубое небо, усеянное размытыми перьями о6лаков,-- они медленно поворачивались и изгибались под ветром, который мел по поверхности этой еще совсем юной Земли. Пронизывая облака, летя и выше их, в небе двигались и более материальные воздушные странники.

И если то, чего вы все боитесь, к настоящему моменту произошло, то мы уже просто не в состоянии что-то предпринять. Земля совершенно беспомощна -- каковой, впрочем, она и была на протяжении миллионов столетий. Джизирак сделал паузу и оглядел оба стола. Никто от его слов в восторг не пришел, да он этого и не ждал. -- И все же причин для какой-то тревоги я не усматриваю. Земля находится сейчас в опасности не большей, чем она была все это время. С чего бы это, скажите, двум человеческим существам в крохотном космическом корабле вдруг снова навлечь на Землю гнев Пришельцев. Если мы будем честны сами с собой, то тогда мы должны признать, что Пришельцы могли бы уничтожить наш мир еще Бог знает. Стояла недоброжелательная тишина. Это была самая настоящая ересь -- и были времена, когда Джизирак сам бы так все это и назвал и предал бы такие взгляды анафеме.

С прекращением передвижения по воздуху остался лишь один путь в Лис - вагонная система из Диаспара. С вашей стороны она была закрыта при постройке парка, - и вы забыли о. Но мы помнили о вас. Диаспар поразил. Мы ожидали, что он пойдет по пути прочих городов; вместо этого он добился стабильного состояния, которое может продержаться не меньше, чем сама Земля. Не скажу, что ваша культура нас восхищает, но мы рады, что пожелавшие ускользнуть смогли это сделать. Это путешествие проделало больше людей, чем ты думаешь, и все они были выдающимися личностями, приносившими в Лис нечто ценное. Голос замолк, скованность исчезла, и Элвин снова стал самим. Он с удивлением обнаружил, что солнце давно скрылось за деревьями, и на восточный небосклон уже надвигается ночь.

Даже ветра и того здесь не чувствовалось. Так Олвин и Хилвар пришли к развалинам Шалмирейна. Скалы, которые были способны потрясти мир и обратить его в прах, обернулись пламенем и громом и потерпели сокрушительное поражение, натолкнувшись на эти стены и на ту энергию, которая ожидала за ними своего часа. Когда-то это такое мирное небо полыхало огнем, вырванным из самого сердца звезд, и горы Лиза, должно быть, стонали; будто живые существа, на которые обрушивается ярость их хозяина. Шалмирейн никогда не был захвачен кем бы то ни. Но теперь эта крепость, эта необоримая твердыня пала, захваченная и уничтоженная терпеливыми усиками плюща, поколениями слепых червей, неустанно роющих свои ходы, и медленно наступающими водами озера. Ошеломленные величием этих колоссальных развалин, Олвин и Хилвар приближались к ним в полном молчании. Они ступили в тень разрушенной стены и углубились в своего рода каньон: горы камня здесь расселись.

В общем, я упомянул обо всем этом только для того, чтобы продемонстрировать, как город сохраняет себя физически. Вся суть в том, что в Диаспаре есть аналогичные машины, сохраняющие нашу социальную структуру. Они следят за всеми изменениями и корректируют их прежде, чем те станут слишком заметными. Как они это делают. Я не знаю. Может быть, они отбирают тех, кто появляется из Зала Творения. Может быть, они подправляют образы наших личностей: мы-то думаем, что обладаем свободой воли, но как можно быть в этом уверенным. Так или иначе, проблема была решена. Диаспар выжил и невредимым прошел сквозь века, подобно огромному кораблю, несущему в качестве груза все, что уцелело от человеческого рода. Это - грандиозный успех социальной инженерии.

Достаточно, - сказал Каллитракс, - о сказках, которым мы верили с самого начала наших хроник. Теперь я должен сообщить вам, что они ложны - ложны во всех подробностях - ложны до такой степени, что даже сейчас мы еще не смогли примириться с Он выждал, пока смысл его слов не дошел до людей во всей своей полноте и не задел каждого за живое. Затем, говоря медленно и осторожно, он поведал Лису и Диаспару сведения, почерпнутые из сознания Ванамонда. Не соответствовало истине даже то, что Человек достиг звезд. Вся его маленькая империя ограничивалась орбитами Плутона и Персефоны, ибо межзвездное пространство оказалось для него непреодолимым барьером. Его цивилизация целиком сгрудилась вокруг Солнца и была еще очень молода. когда звезды достигли Человека. Воздействие должно было быть ошеломляющим. Несмотря на неудачи, Человек никогда не сомневался, что когда-нибудь он покорит глубины космоса. Он верил также, что если Вселенная и несет в себе равных ему, то превосходящих его в ней .

905 Share

Randi wright femdom

Собственное невежество сильнее, чем когда-либо прежде, печалило. На некоторое время высветился было крохотный кусочек прошлого, но теперь тьма снова сомкнулась. История Вселенной, должно быть, состоит из массы таких вот разрозненных ниточек, и кто скажет, какая из них важна, а какая -- тривиальна. Фантастическая легенда о Мастере и о Великих была, надо думать, просто еще одной из тех бесчисленных сказок, что каким-то странным образом сохранились с времен Начала. Но, что ни говори, уже само существование огромного этого полипа и каменно молчаливого робота не позволяло Олвину отбросить всю эту историю как просто какую-то волшебную выдумку, построенную на самообмане и на чистом безумии. Ему было страшно интересно понять взаимосвязь между роботом и полипом, между двумя этими сущностями, которые, по всем статьям отличаясь друг от друга, умудрились на протяжении целых эпох поддерживать это вот свое совершенно невероятное партнерство. Почему-то ему сильно верилось, что из них двоих робот был куда более важен. Он ведь ходил в наперсниках Мастера и, должно быть, и по сей день хранил все его тайны. Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором.

Они сделали несколько шагов, пока их скорость не стала такой большой, что дальнейшие усилия были бы Коридор все еще клонился вверх и на тридцати метрах изогнулся под прямым углом. Но это можно было постигнуть лишь логикой; для всех чувств ощущение соответствовало быстрой ходьбе по совершенно прямому коридору. То, что на деле они двигались прямо вверх в вертикальной шахте глубиной в сотни метров, не создавало у них никакого опасения: отказ поляризующего поля был непредставим. Теперь коридор снова начал наклоняться "вниз" до тех пор, пока снова не согнулся под прямым углом. Бег пола неощутимо замедлялся и, наконец, остановился в длинном зале, увешанном зеркалами. Элвин знал, что здесь торопить Алистру бессмысленно. Дело было не только в том, что определенные женские черты остались неизменными со времен Евы; перед очарованием этого места не удержался бы. Насколько знал Элвин, нигде в Диаспаре не было ничего подобного. По прихоти художника только некоторые из зеркал отражали обстановку, какой она была в действительности - и даже они изменяли свое расположение, как был уверен в том Элвин.

Спросил. -- Рецепторы Изображения оказались закрыты. -- Не понимаю,-- бросил Олвин, забыв в эти мгновения, что робот способен действовать только по прямому указанию к отвечать только строго в рамках заданного ему вопроса. Он быстро поправился: -- Чем закрыты. -- Мне неизвестно. Краткая точность робота порой может привести в отчаяние, ничуть не менее глубокое, чем многословие некоторых людей. Прежде чем Олвин собрался с силами, чтобы продолжить допрос, в бесплодный этот диалог вмешался Хилвар. -- Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,-- сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости. Олвин повторил команду.

Он почти не колебался. Он не хотел отступать, опасаясь, что если будет ждать слишком долго, этот момент может и не повториться - а если даже наступит вновь, его храбрости не хватит, чтобы удовлетворить жажду знаний. Хедрон открыл рот, пытаясь протестовать, но прежде чем он успел сказать хоть что-либо, Элвин вошел внутрь. Он обернулся к Хедрону, стоявшему в еле различимом прямоугольнике двери, и на секунду воцарилась напряженная тишина. Оба выжидали, не решаясь заговорить Решение было принято за. Слабая вспышка - и стенка машины закрылась вновь. Элвин не успел поднять руку на прощание, как вдруг длинный цилиндр двинулся. Достигнув туннеля, он уже мчался быстрее бегущего человека.

Ветер этот быстро улегся, и погасшие было звезды одна за другой возвратились на свои места. Во второй раз в своей жизни Олвин испытал чувство страха. Это не был тот страх перед непосредственной угрозой для его я, который навалился на него там, в пещере самодвижущихся дорог. На сей раз это было, скорее, благоговение и изумление перед чем-то неведомым и грандиозным. Он глядел в лицо неизвестности, и ему показалось, что он понял: там, у гор, есть нечто, что он просто обязан увидеть. Что это. -- спросил он после долгого молчания. Пауза оказалась столь длинна, что ему пришлось повторить вопрос. Да вот, пытаюсь выяснить, -- коротко ответил Хилвар и снова умолк. Олвин догадался, чем он сейчас занят, и не стал мешать молчаливому расследованию друга.

Но расспросы были безрезультатны, поскольку ни одна из встреченных Элвином машин не была настроена на восприятие человеческой речи или мысли. Несмотря на то, что роботы знали о его присутствии, ибо вежливо отступали в сторону, давая проход, разговора не получалось. Временами Элвин по нескольку суток не видел людей. Чувствуя голод, он заходил в какое-либо из жилых помещений и заказывал еду. Удивительные машины, о существовании которых он почти не думал, пробуждались к жизни после бесконечно долгой спячки. Хранимые в их памяти образы начинали мерцать, переходя грань действительного мира, управляя организацией вещества. И вот пища, приготовленная шеф-поваром сто миллионов лет назад, вновь становилась реальностью, дабы усладить вкус или просто насытить аппетит. Заброшенность этого покинутого мира - пустой оболочки, окружающей живое сердце города - не тяготила Элвина.

Porno alessandra

About Dourisar

С уверенностью, которая выходила за пределы логики, Олвин знал, что благополучие народа требовало сосуществования двух культур. В этом случае индивидуальное счастье окажется на втором плане.

Related Posts

500 Comments

Post A Comment