Pecorina hot

132 Share

Pecorina hot

Все призывы к Центральному Компьютеру были бесполезны, пояснить же свои действия он отказывался. Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка. Невидимые стражи пропустили Элвина; когда внизу показался Диаспар, он осознал, что вернулся домой. Как бы ни влекла его Вселенная со своими тайнами, Элвин родился здесь и принадлежал этому месту. Оно никогда не будет его удовлетворять, и все же он всегда будет возвращаться.

В Диаспаре было полно мест, способных служить укрытием, а поскольку Шут знал город как никто другой, вряд ли его можно было обнаружить до тех пор, пока он сам не соизволит показаться. Возможно, подумал Элвин, ему следует оставить сообщение там, где Хедрон его обязательно найдет, и назначить тому встречу. Впрочем, присутствие стражи может сделать это намерение неосуществимым. Следовало признать, что надзор был очень сдержанным. Добравшись до своей квартиры, Элвин почти забыл о наличии служителей. Он подумал, что до следующей попытки покинуть Диаспар они не будут ему мешать, а пока он и не собирался этого делать. В самом деле, он был совершенно уверен, что прежним путем вернуться в Лис не удастся. К этому времени, вне всякого сомнения, Серанис и ее коллеги уже отключили подземный Служители не последовали за Элвином в комнату; зная, что выход только один, они остались снаружи. Не имея инструкций относительно робота, они позволили ему сопровождать Элвина.

Иные из этих полусфер были После некоторого колебания Олвин приказал роботу двинуться вперед и притронуться к куполу. К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу. И уж это-то действительно был мятеж -- по крайней мере, так показалось сначала. -- Почему ты не выполняешь того, что я тебе приказываю. -- спросил Олвин, когда немного опомнился от изумления. -- Запрещено, -- последовал ответ. -- Кем это запрещено. -- Тогда как же. Нет, можешь не отвечать. Был ли этот приказ встроен в Это устраняло одну из возможностей.

Мы называем их Великими, но они не слышат. -- Кто это -- Великие. -- спросил Олвин, живо подавшись. Нежные, безостановочно двигающиеся щупальца коротким движением взметнулись к небу. -- Великие. -- повторило существо. -- С планет Вечного Дня. Они придут. Мастер обещал .

Больше вы их не увидите. Мы уже потеряли контакт со звездами, а очень скоро мы уйдем и с планет Солнечной системы. Нам потребовались миллионы лет, чтобы выйти в космическое пространство, и только какие-то столетия, чтобы снова отступить к Земле. А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. -- Но. -- спросил Джизирак. Ответ был ему известен, но что-то тем не менее все-таки заставило его задать этот вопрос. -- Нам необходимо было убежище, которое избавило бы нас от страха перед смертью и от боязни пространства. Мы были больным народом и не хотели более играть никакой роли во Вселенной, и вот мы сделали вид, будто ее попросту не существует. Мы видели, как хаос пирует среди звезд, и тяготели к миру и стабильности.

Алистра отрицательно покачала головой. -- Наверное, где-то у самой-самой окраины города,-- беззаботно ответила. -- Похоже, что мы забрались очень далеко, а вот куда именно -- я и понятия не имею. -- Мы -- в башне Лоранна,-- объяснил Олвин,-- это одна из самых высоких точек Диаспара. Идем -- я тебе покажу. Он взял девушку за руку и вывел ее из зала. Собственно, никакого видимого выхода здесь не было, но кое-где рисунок на полу указывал, что отсюда ответвляется боковой коридор. Стоило в таком месте приблизиться к зеркальной стене, как отражения в ней, казалось, сплавлялись в светящуюся арку, и через нее можно было проникнуть в еще один проход. Алистру давно сбили с толку все эти повороты, но наконец они вышли в длинный, совершенно прямой туннель, в котором с постоянной силой дул холодный ветер.

736 Share

Pecorina hot

Алистра исчезла из виду, вдвойне разочарованная. "В городе, где живет десять миллионов человек, не с кем поговорить понастоящему" - подумал Элвин. Конечно, Эристон и Этания по-своему любили. Но теперь срок их опекунства заканчивался, и они были рады предоставить ему самому устраивать свою жизнь и свои занятия. В последние годы, когда его расхождение с обыденностью становилось все более очевидным, он часто ощущал досаду своих родителей. Не на него - это бы он, вероятно, перенес и поборол, - а на судьбу, пославшую из миллионов горожан именно их встретить Элвина двадцать лет назад при выходе из Зала Творения. Двадцать лет. Он помнил первый миг и первые услышанные им слова: "Добро пожаловать, Элвин. Я - Эристон, избранный твоим отцом.

За миллиард лет, начиная с основания Диаспара, человеческое тело не менялось: ведь типовой облик был навечно заморожен в Банках Памяти города. Однако оно существенно изменилось, по сравнению с несовершенной исходной моделью; впрочем, большинство переделок были незаметны глазу. За свою долгую историю человек перестраивал себя неоднократно, стремясь уничтожить болезни, унаследованные телом. Исчезли такие необязательные принадлежности, как ногти и зубы. Волосы остались только на голове, на теле же - отсутствовали. Но более всего человека Рассветных Веков поразило бы наверное, исчезновение пупка; его необъяснимое отсутствие дало бы много пищи для размышлений. Неразрешимой на первый взгляд могла бы оказаться проблема различения мужчины и женщины. Тем не менее было бы несправедливо считать, что разницы между полами больше. При соответствующих обстоятельствах мужественность любого мужчины в Диаспаре была бы вне сомнения; просто его снаряжение, пока оно не требовалось, было теперь более тщательно упаковано - внутренняя укладка была серьезным улучшением изначально созданного Природой неэлегантного и, по сути, рискованного устройства.

Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки. Противу всякого здравого смысла они цеплялись за надежду, что можно будет принудить Диаспар и Лиз снова забыть о существовании друг Прогрессисты тоже составляли незначительное меньшинство. Но тот факт, что они вообще оказались в Зале Совета, порадовал и удивил Олвина. Не то чтобы они приветствовали вторжение внешнего мира, но зато были преисполнены решимости воспользоваться этим наилучшим образом. Некоторые из них зашли так далеко, что даже предположили, что может существовать какой-то способ пробиться сквозь психологический барьер, который так долго запечатывал Диаспар даже еще эффективнее, чем барьеры физические, Большинство же членов Совета, верно отражая царящие в городе настроения, заняли позицию осторожного выжидания, помалкивая до того момента, пока рисунок будущего каким-то образом не проявится. Они отдавали себе отчет в том, что не могут разработать никакого определенного общего плана политических действий, пока буря не уляжется. Когда заседание окончилось, Джизирак присоединился к Олвину и Хилвару. Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня.

Она была необычно людной; происходило что-то вроде митинга. Двое мужчин на приподнятой платформе вежливо дискутировали, а их сторонники стояли вокруг, вмешиваясь время от времени. Полное молчание добавляло очарования происходящему, ибо воображение немедленно вступало в работу, снабжая сцену соответствующими звуками. Что они обсуждали. Элвин замечтался. Возможно, это была не реальная сцена из прошлого, а чисто придуманный эпизод. Тщательно выверенное расположение фигур, их слегка церемонные жесты делали ее чуть-чуть слишком изящной для обычной действительности. Он рассматривал лица в толпе, разыскивая кого-нибудь знакомого. Здесь не было никого из его друзей, но, может быть, он смотрел на товарищей, которых встретит лишь в будущих веках. Как много возможных вариантов человеческого облика вообще могло существовать.

Гляди, на них видны какие-то отметины. Только когда планета совсем приблизилась, смог Олвин ясно рассмотреть, что именно имел в виду его друг. Он заметил слабые полоски, какие-то штрихи вдоль границ континентов -- далеко в глубине того, что он принял за океаны. Он,пригляделся и тотчас же исполнился сомнением, потому что значение таких же вот линий было ему слишком хорошо известно. Он уже видел такие же раньше -- в пустыне за пределами Диаспара, и они теперь сказали ему, что путешествие к планете оказалось напрасным. -- Она такая же сухая, как и Земля. -- упавшим голосом выдохнул Олвин. -- Вся ее вода исчезла.

Его безнадежно засасывало в водоворот, который Олвин оставлял за собой на своем пути по пространству и времени. -- На мой взгляд, ты прав, -- медленно проговорил Хилвар. -- Наши два народа были разделены слишком долгое время. -- Это ведь правда, подумалось ему, хотя он и понимал, что личные его ощущения все еще противоречат такому ответу. Но Олвин не успокоился. -- Есть еще одна проблема, которая меня волнует, -- обеспокоенно сказал. -- Различие в длительности наших жизней. -- Он не добавил больше ни слова, но оба они в этот момент знали, о чем именно думает сейчас друг. -- Меня это тоже тревожит,-- признался Хилвар. -- Но мне кажется, что к тому времени, как наши народы смогут снова хорошо узнать друг друга, проблема эта разрешится сама .

617 Share

Pecorina hot

Если она не окажется слишком большой. Некоторые планеты, как мне приходилось слышать, так велики, что гуманоидная жизнь на них не может существовать - люди сломались бы под собственной тяжестью. - Здесь такое вряд ли возможно: я уверен, что абсолютно вся система - рукотворная. Во всяком случае, мы сможем разглядеть из космоса, есть ли где-нибудь города и дома. Хилвар указал на робота. - Задача решена за. Не забывай: наш проводник уже был. Он ведет нас к своему дому, - и я очень хотел бы знать, что он сам обо всем этом думает. Этот вопрос интересовал и Элвина.

Уже триста лет Эристон пытался построить логический парадокс, который машина не смогла бы разрешить. Впрочем, на серьезный прогресс в этом занятии он рассчитывал только спустя несколько Интересы Этании были скорее эстетического рода. Она сперва набрасывала, а затем с помощью организаторов материи конструировала трехмерные переплетенные фигуры такой красоты и сложности, что они представляли собой, в сущности, исключительно серьезные топологические проблемы. Ее работы можно было видеть по всему Диаспару, а некоторые из них были вделаны в пол больших хореографических залов и использовались в качестве основы для создания новых балетных произведений и танцевальных мотивов. Человеку, лишенному интеллекта, достаточного для постижения всех тонкостей подобного времяпрепровождения, оно показалось бы сухим и бесплодным. Но в Диаспаре любой был способен понять хотя бы что-нибудь из того, что пытались делать Эристон и Этания; более того - любой житель Диаспара имел собственное, столь же увлекательное и всепоглощающее занятие. Атлетика и разнообразные другие виды спорта, включая те, что появились после овладения гравитацией, украшали жизнь молодежи в течение первых столетий. В сфере приключений и тренировки воображения все, чего только можно было пожелать, обеспечивали саги. Они были неизбежным финалом той борьбы за реалистичность, которая началась в пору, когда люди стали воспроизводить движущиеся картинки и записывать звуки, а затем использовать эти методы для воплощения сцен из подлинной или выдуманной жизни.

У нас впереди, на мой взгляд, несколько очень и очень интересных столетий. Джизирак долго сидел недвижимо, совершенно забыв о своей математике, после того, как изображение Хедрона растаяло. Его терзало дурное предчувствие, не сравнимое ни с чем, что он когда-либо испытывал. В какой-то момент он даже задался вопросом -- а не следует ли ему попросить аудиенции у Совета?. Но, с другой стороны, не будет ли это выглядеть, как смешная паника без малейшего на то повода. Быть может, вся эта ситуация -- не более чем какая-то сложная и непостижимая шутка Хедрона, хотя Джизираку и нелегко было представить себе, почему мишенью для розыгрыша избрали именно Он всесторонне обдумал ситуацию, проанализировал ее со всех точек зрения. Спустя час с небольшим он пришел к характерному для него решению. Он подождет и посмотрит. Олвин не тратил времени зря и немедленно принялся узнавать все что можно о Хедроне.

Наступит день, когда энергия Черного солнца иссякнет и оно освободит своего узника. И тогда на окраине Вселенной, когда само время начнет спотыкаться и останавливаться, Вэйнамонд и Безумный Разум должны будут встретиться среди остывших звезд. Это столкновение может опустить занавес над всем Мирозданием. И все же оно не будет иметь ничего общего с маленькими заботами Человека, и он так никогда и не узнает о его исходе. -- Смотрите. -- воскликнул внезапно Олвин. -- Вот это-то я и собирался вам показать. Знаете, что это. Корабль находился над Полюсом, и планета под ними представляла собой безукоризненную полусферу. Глядя вниз на пояс сумерек, Джизирак и Хилвар в одно и то же мгновение видели на противоположных концах мира и рассвет и закат.

Так Хилвар впервые увидел город Диаспар. Долго сидели они, наблюдая, как вращается под ними Земля. Из всех древних достижений Человека возможность глядеть на Землю сверху была, вероятно, особенно дорога. Элвину хотелось бы показать правителям Лиса и Диаспара мир таким, каким он видел его. - Хилвар, - сказал он наконец, - находишь ли ты мои поступки правильными. Вопрос поразил Хилвара. Он не подозревал о внезапных сомнениях, овладевавших иногда его товарищем; он еще не знал о встрече друга с Центральным Компьютером и о впечатлении, которое она оставила в сознании Элвина. Этот вопрос не предполагал бесстрастного ответа; к тому же Хилвар, подобно Хедрону, хотя и с меньшим основанием, чувствовал, как тонет его собственная индивидуальность. Его, беспомощного, втягивало в водоворот, как и всех, кто на своем жизненном пути сталкивался - Мне кажется, ты прав, - медленно произнес Хилвар. - Наши народы оставались разделенными достаточно долго.

Переход от маленького, настежь распахнутого городка к куда большему по размерам, но уже отъединенному от мира, занял немногим более тысячи лет. За это время, должно быть, и были созданы машины, которые и посейчас так верно служат Диаспару, и именно тогда в их память было вложено знание, обеспечивающее выполнение ими своих задач. В этот же самый период в запоминающие устройства города должны были поступить электронные копии всех живущих ныне людей, готовые по первому же сигналу Центрального Компьютера обрести плоть и, заново рожденными, выйти из 3ала Творения. Олвин понимал, что и он тоже в некотором смысле, существовал в том древнем мире. Хотя, конечно, было возможно, что он-то как раз оказался продуктом чистого синтеза -- вся его личность, целиком и полностью, была создана инженерами-художниками, которые пользовались инструментарием непостижимой сложности ради какой-то ясно осознаваемой ими цели. И все же ему представлялось куда более вероятным, что он все-таки был плоть от плоти тех людей, что когда-то жили на планете Земля и путешествовали по. Когда был создан новый город, от старого Диаспара мало что осталось. Парк почти полностью покрыл изначальное поселение, а также то, с чего, собственно, и начинался сам-то этот древний город.

370 Share

Pecorina hot

Но это уже проблемы, скорее, для психолога, нежели для историка. Даже сведениям, хранящимся в Центральном Компьютере, нельзя доверять до конца, поскольку они несут на себе явственные свидетельства того, что в очень далекие времена их На Земле лишь Диаспар и Лиз пережили период упадка -- первый благодарясовершенству своих машин, второй -- в силу своей изолированности и необычкых интеллектуальных способностей народа. Но обе эти культуры, даже когда они стремились возвратиться к своему первоначальному уровню, уже не могли преодолеть искажающего влияния страхов и мифов, унаследованных ими. Эти страхи не должны больше преследовать нас, Не дело историка предсказывать будущее -- я должен только наблюдать и интерпретировать прошлое. Но урок этого прошлого вполне очевиден: мы слишком долго жили вне контакта с реальностью, и теперь наступило время строить жизнь по-новому. В молчаливом удивлении шагал Джизирак по улицам Диаспара и не узнавал города -- настолько он отличался от того, в котором наставник Олвина провел все свои жизни. Но он все-таки знал, что это -- Диаспар, хотя и не задумывался над тем, откуда это ему известно. Улицы были узкими, здания -- ниже, а Парка и вовсе не. Или, лучше сказать, его еще не. Это был Диаспар накануне перемен, Диаспар, еще распахнутый в мир и Вселенную.

С тех пор как пала Галактическая Империя, а пришельцы возвратились на свои звезды, это -- наш мир За стенами Диаспара нет ничего, кроме пустыни, о которой повествуют наши легенды. Мы мало знаем о своих примитивных предках -- только то разве, что это были существа с очень коротким жизненным циклом и что они, как это ни странно, могли размножаться без помощи электронных блоков памяти и синтезаторов материи. В ходе сложного и, по всей видимости, неуправляемого процесса ключевые начала всякого человеческого существа сохранялись внутри микроскопических клеточных структур, воспроизводимых в теле человека. Если тебе интересно, то биологи смогут рассказать об этом более подробнее. Сам метод, однако не имеет для нас никакого значения -- потому хотя бы, что от него отказались на самой заре Истории. Человеческое существо, как и любой другой материальный объект, может быть описано матрично -- в терминах его структуры. Матрица любого человека, и особенно та матрица, которая точнейшим образом соответствует строению человеческого мозга, является невероятно сложной. И тем не менее природа умудрилась вместить эту матрицу в крохотную клетку -- настолько малую, что ее нельзя увидеть невооруженным глазом. Все, что в состоянии совершить природа, может сделать и человек, хотя и на свой лад. Мы не знаем, сколько потребовалось времени, чтобы решить эту конкретную задачу.

Корабль к этому времени почти остановился, и Земля лежала в тысяче миль под ним, едва не закрывая все небо. Вид у нее был какой-то неуютный. Олвину подумалось о том, сколько кораблей в прошлом висели вот тут некоторое время, прежде чем продолжить свой путь. Пауза затянулась, как если бы робот тщательнейшим образом проверял все органы управления и многочисленные электрические цепи, которыми не пользовались на протяжении целых геологических эпох. Затем раздался какой-то очень слабый звук -- первый, который услышал Олвин от этой машины. Это было едва различимое пение, оно быстро меняло тональность -- от октавы к октаве, забираясь все выше и выше, и вот уже ухо было не в силах его воспринимать. Они не ощутили никакого изменения в движении корабля, но внезапно Олвин обратил внимание, что звезды поплыли по экрану. Снова появилась Земля -- и откатилась. появилась опять, но уже в другом ракурсе.

Он хотел сыграть и свою роль в истории Вселенной. И все это он исполнил. Вот с тех-то времен -- самых, возможно, продолжительных в истории -- и появились легенды о Галактической Империи. Но все это оказалось забыто в ходе трагедии, которая подвела Человека к его Империя существовала, по меньшей мере, миллион лет. Надо полагать, она пережила множество кризисов, возможно, даже войн, но все это просто потерялось на фоне величественного движения социумов разумных существ в направлении зрелости. Мы можем гордиться той ролью, которую наши предки сыграли во всей этой истории,-- сказал Коллитрэкс после очередной паузы. -- Даже достигнув плато в развитии культуры, они ничуть не утратили инициативы. Здесь нам придется иметь дело, скорее, с умозаключениями, нежели с конкретными фактами, но представляется, что эксперименты, которые одновременно ознаменовали падение Империи и венчание ее славой, были вдохновлены и направлялись именно Философия, лежавшая в основе этих экспериментов, выглядит следующим Контакт с другими представителями разумной жизни показал землянам, насколько глубоко суждение мыслящего существа об окружающем мире зависит от его физического облика и от тех органов чувств, что находится в его распоряжении. Много спорили о том, можно ли представить себе истинный облик Вселенной -- если вообще вообразить ее себе -- только с помощью разума, свободного от всех физических ограничений, иначе говоря -- Чистого Разума.

Возможно, вся эта история - лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения. Примерно через час он пришел к весьма характерному решению. Он подождет и посмотрит. Элвин, не теряя времени, выяснял о Хедроне все, что. Джезерак, как обычно, явился основным источником информации. Старый наставник дал подробный отчет о своей встрече с Шутом и добавил немногое, известное ему об образе жизни Хедрона. В той мере, в какой это было осуществимо в Диаспаре, Хедрон был отшельником: никто не знал, где он жил и чем, в сущности, занимался.

Олвин никак не мог решить, по душе ли ему Шут. Он был очень рад, что они встретились, и был благодарен Хедрону за ту, неясно выраженную но все-таки симпатию, которую Шут проявил к нему в ходе поиска. В Диаспаре больше не нашлось бы ни одной живой души, с кем у Олвина оказалось бы так много общего, и все-таки в личности Хедрона ощущался какой-то червячок, который нет-нет, да и действовал ему на нервы. Возможно, это был налет этакой иронической отстраненности, которая порой порождала у Олвина подозрение, что Хедрон втихомолку подсмеивается над всеми его усилиями, даже когда казалось -- он делает все, чтобы именно помочь. Из-за этого, а также в силу свойственного ему упрямства и чувства независимости, Олвину не слишком хотелось обращаться к Хедрону -- разве что в самом крайнем случае. Они договорились встретиться в маленьком круглом дворике неподалеку от Зала Совета. В городе было множество таких вот уединенных местечек частенько расположенных всего в нескольких шагах от оживленной магистрали, но совершенно изолированных от людской толчеи. Добраться до них, как правило, можно было только пешком, изрядно побродив сначала вокруг да около.

250 Share

Pecorina hot

Вскоре после района города цвет поверхности внезапно переменился на скучно-серый, и Олвин догадался, что теперь они пролетают над ложем древнего океана. Когда-то, видимо, Диаспар стоял совсем рядом с морем, хотя даже в самых древних хрониках об этом не было ни малейшего упоминання. Как ни древен был город, океаны Земли, видимо, безвозвратно высохли еще задолго до его основания. Через несколько сот миль поверхность резко поднялась и внизу снова потянулась пустыня. В какой-то момент Олвин остановил корабль над странным рисунком из пересекающихся линий, которые неясно прорисовывались сквозь песчаное покрывало. Некоторое время его мучило недоумение, но затем он понял, что под кораблем лежат руины какого-то забытого города. Он не стал здесь задерживаться: было больно думать, что миллиарды людей не оставили никаких следов своего существования, кроме этих вот борозд на песке. Ровная линия горизонта вскоре стала изламываться, и прорисовались горы, которые, едва он их увидел, уже замелькали под. Корабль стал замедляться, опускаясь к земле по огромной пологой дуге длиной в сотни миль.

Высотой не более нескольких дюймов, они бесконечной чередой разбивались об узкую полоску 6ерега. Хилвар первым нарушил молчание, и в голосе его прозвучала нотка неуверенности, заставившая Олвина взглянуть на друга с некоторым удивлением. -- Что-то тут не. Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар. -- Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду. Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении.

Оно представляло собой не что иное, как колонию независимых существ, управляемых неведомыми силами. Отдаленно похожие животные - к примеру, медузы - некогда процветали в древних океанах Земли. Некоторые из них имели огромные размеры, распластывая в воде свои прозрачные тела и заросли жалящих щупалец на пятнадцать, а то и на тридцать метров. Но ни одна из них не достигла даже слабейшего проблеска разума, обладая лишь простыми реакциями на внешние воздействия. Здесь же интеллект, хоть и тускнеющий, вырождающийся, определенно присутствовал. Из памяти Элвина никогда не изгладилась эта неземная встреча, когда Хилвар медленно складывал из фрагментов историю Учителя, многоликий полип подбирал забытые слова, темное озеро плескалось у руин Шалмираны, а трехглазый робот наблюдал за ними немигающими Учитель прибыл на Землю в хаосе Переходных Веков, когда Галактическая Империя уже распадалась, но связи между звездами оборвались не полностью. Он был человеком, но дом его находился на планете, обращавшейся вокруг одного из Семи Солнц. Еще в молодости он был вынужден покинуть свой мир, и воспоминания о доме преследовали его всю жизнь. В своем изгнании он винил мстительных врагов.

Мне вот рассказывали, что когда-то для любого человеческого организма это была самая настояшая жизненная необходимость. Мы и до сих пор любим поспать -- хотя бы раз в сутки, хотя бы всего-то несколько часов, потому что во время сна тело освежается, да и мозг. Неужели же в Диаспаре никто так никогда и не -- Только в очень редких случаях, -- ответил Олвин. -- Джизирак, мой наставник, спал раз или два -- после того как долго занимался очень уж утомительной умственной работой. А. хорошо спроектированное тело не должно испытывать потребности в таких вот периодах отдыха. Мы с этим покончили миллионы лет. Еще произнося эти несколько хвастливые слова, он уже опровергал самого. Усталость -- такая, какой он никогда прежде не испытывал -- навалилась на. Она поднималась от лодыжек и бедер, пока не затопила все его тело.

Когда в прошлом производились какие-то модификации, ячейки памяти не просто освобождались. Хранившаяся в них информация перекачивалась во вспомогательные запоминающие устройства, чтобы по мере надобности ее можно было вызывать снова и. Я настроил монитор на анализ именно этих узлов -- со скоростью в тысячу лет в секунду. И сейчас мы видим с тобой Диаспар таким, каким он был полмиллиона лет. Но только, чтобы заметить какие-то действительно существенные перемены, нам придется отодвинуться во времени на куда большую дистанцию. Вот я сейчас увеличу скорость. Он снова обратился к панели управления, и именно в этот момент уже не одно какое-то здание, а целый квартал перестал существовать и сменился гигантским овальным амфитеатром. -- О, да ведь это же -- Арена.

Все в комнате было погружено в темноту -- кроме одной, светящейся изнутри стены, на которой, по мере того как Олвин сражался со своими видениями, то отливали, то снова набирали силу разноцветные волны. Кое-что на этой рождающейся картине вполне его удовлетворяло -- он к примеру, прямо-таки влюбился в стремительные очертания гор, вздымающихся из моря. В этих изломанных силуэтах жили сила и горделивость. Олвин долго, изучающе смотрел на них, а затем ввел изображение в блок памяти визуализатора, где оно должно было храниться, пока он экспериментирует с остальной частью картины. И все же что-то ускользало; хотя он никак не мог уразуметь -- что же. Снова и снова пытался он заполнить зияющие провалы пейзажа -- хитроумная аппаратура считывала в его сознании теснящие друг друга образы и воплощала их на стене в цвете. Все впустую. Линии выходили расплывчатыми и робкими, оттенки получались грязноваты и скучны.

326 Share

Pecorina hot

Опасные или невыполнимые приказы робот, вероятно, просто игнорировал; впрочем, Элвин и не собирался отдавать таковые без надобности. Он был уверен, что его прибытие осталось незамеченным. Для Элвина это было весьма важно, поскольку он не имел желания снова вступать в мысленный поединок с Серанис. Его планы были пока смутными, но он не хотел рисковать, не установив предварительно дружественных отношений. Робот мог быть его послом, сам же он в безопасности останется на корабле. По дороге к Эрли он никого не встретил. Непривычно было сидеть в звездолете, пока поле зрения без всякой затраты усилий двигалось по знакомой тропе и шелест леса отдавался в ушах. Ему было нелегко полностью отождествить себя с роботом, и управление требовало немалого напряжения. Когда он достиг Эрли, уже почти стемнело, и домики плавали в озерцах света. Элвин держался в тени и почти добрался до дома Серанис, когда был обнаружен.

Не имея инструкций относительно робота, они позволили ему сопровождать Элвина. У них вообще не было желания связываться с этой машиной столь откровенно чуждой конструкции. Из поведения робота они не поняли, является ли он пассивным слугой Элвина или действует по собственной воле. Ввиду этой неуверенности они только рады были оставить робота в покое. Как только сомкнулась дверь, Элвин материализовал свой любимый диван и плюхнулся на. Роскошествуя в привычном окружении, он вызвал из устройств памяти свои последние достижения в живописи и скульптуре и критически осмотрел. Они не удовлетворяли его и раньше, а теперь выглядели вдвойне неприятно; он более не мог ими гордиться. Тот, кто создал их, уже не существовал; за несколько дней, проведенных вдали от Диаспара, Элвин, казалось, приобрел опыт целой жизни. Он уничтожил все эти юношеские опыты, начисто стерев их, а не просто вернув в Банки Памяти. Комната опять была пуста, исключая ложе, на котором он разлегся, и робота, по-прежнему обозревавшего все окружающее широкими, бездонными глазами.

Отсюда Учитель отправился в свой путь, - ответил робот. - Я ожидал такого объяснения, - сказал Хилвар. - Какая ирония во всем. Он бежал из этого мира униженным - но взгляни, какой монумент они воздвигли. Огромная каменная колонна, вероятно, раз в сто превышала человеческий рост; она покоилась на металлическом круге, слегка приподнятом над равниной. Колонна была гладкой и не содержала каких-либо надписей. Сколько тысяч или миллионов лет, подумал Элвин, последователи Учителя собирались здесь, чтобы воздать ему почести. Стало ли им известно, что тот умер в изгнании на далекой Земле. Теперь это не имело значения.

Элвин был несколько обескуражен. Встречаясь с кем-либо не во плоти, а в виде спроецированного изображения, житель Диаспара, следуя правилам хорошего тона, предупреждал собеседника об этом с самого начала - иначе тот, ничего не подозревая, мог попасть в весьма невыгодное положение. Вероятно, Хедрон все время спокойно сидел дома - где бы его дом ни находился. Номер, который он дал Элвину, гарантировал лишь, что все сообщения достигнут его, но не содержал информации о его местожительстве. Это, по крайней мере, соответствовало обычаям. С индексными номерами можно было вести себя достаточно свободно; фактический же адрес открывали лишь самым близким Возвращаясь в город, Элвин раздумывал над всем услышанным от Хедрона о Диаспаре и его социальном устройстве. Примечательно, что он никогда не встречал недовольных своим образом жизни. Диаспар и его обитатели были задуманы как части единого генерального плана; они составляли идеальный симбиоз.

Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня. Перемена эта была не того свойства, которую ожидал увидеть Олвин, но зато она была уже достаточно распространенной: в ближайшие же дни Олвину предстояло сталкиваться с этим новым умонастроением все чаще и чаще. Джизирак казался моложе, словно бы огонь жизни в нем обрел себе новую пищу и стал более живо гореть в его крови. Несмотря на свой возраст, он оказался одним из тех, кто уже приготовился принять перемены, принесенные Олвином в Диаспар. -- А у меня для тебя новости, Олвин,-- сказал. -- Мне кажется, ты знаешь сенатора Джирейна. Олвин сначала было задумался, но потом вспомнил: -- Ну. Он ведь был один из первых, кого я встретил в Лизе. Он, кажется, входит в их делегацию.

А почему Пришельцы никогда больше не появлялись. Еще одна тайна; но загадок и без того хватает, нечего выискивать новые. В нескольких метрах от озера они обнаружили небольшой участок, расчищенный от щебня. Он зарос сорняками, которые, однако, почернели и обуглились от колоссального жара. Когда Элвин и Хилвар подошли ближе, растения обратились в золу, пачкая их ноги угольными полосами. В центре прогалины стоял металлический треножник, прочно укрепленный в земле. Он поддерживал кольцо, повернутое на оси так, что оно было обращено к небу и смотрело в точку, находившуюся на полпути к зениту. На первый взгляд кольцо казалось пустым; но когда Элвин пригляделся, он различил заполнявшую кольцо слабую дымку, свет от которой беспокоил глаза, находясь где-то на краю видимого спектра. В этом сиянии крылась мощь. Без сомнения, именно этот аппарат породил световой взрыв, призвавший их в Шалмирану.

432 Share

Pecorina hot

Казалось весьма правдоподобным, что ему вновь потребуется прибегнуть к этому методу. Было занятно наблюдать, как меняется отношение членов Совета по ходу его рассказа. Вначале оно было скептическим: трудно было смириться с опровержением укоренившейся веры и самых глубоких предубеждений. Когда Элвин описывал им свое страстное желание изучить мир за пределами города, исходя из иррациональной убежденности, что такой мир существует, они разглядывали его как некое странное и непостижимое животное. В их понимании он действительно был таковым. Но в итоге они вынуждены были согласиться, что Элвин прав, а они -. По мере того, как развертывалось повествование Элвина, рушились последние сомнения. Рассказ мог быть им неприятен, но они не могли отрицать его истинности - достаточно было хотя бы взглянуть на молчаливого спутника Элвина. Лишь одна часть его повести вызвала их негодование - и направлено оно было не на .

Как всегда, не терпится. - сказал. - Не знаю, стоит ли обращать внимание на мои догадки, но, думаю, они примут решение запечатать Гробницу Ярлана Зея, чтобы никто больше не смог повторить твое путешествие. Тогда Диаспар останется, как и был, недосягаемым для внешнего мира. - Этого-то я и боялся, - сказал Элвин с горечью. - А ты все еще надеешься не допустить такого оборота Элвин ответил не сразу; он знал, что Джезерак прочел его мысли, но, по крайней мере, наставник не мог предугадать его планов, поскольку таковых и не. Наступил момент, когда оставалось только импровизировать и осваивать каждую новую ситуацию по мере ее развития. - А ты обвиняешь. - сказал вдруг Элвин, и Джезерак был удивлен новыми нотками в его голосе. Это был след смирения, слабый намек на то, что Элвин впервые ищет одобрения у своих ближних.

Теперь корабль, направляемый роботом к башне, был уже совсем близко. Джизирак прикинул, что он около ста футов длиной. На заостренном с обоих концов корпусе не видно было ни окон, ни каких-либо других отверстий, хотя, в общем-то, толстый слой земли на обшивке и не позволял утверждать это с полной уверенностью. Внезапно их обдало пылью, посыпались камешки -- это одна из секций корпуса откинулась наружу, и Джизираку удалось бросить взгляд на маленькую, голую каморку шлюза, в дальнем конце которой виднелась дверь. Корабль висел в воздухе в каком-нибудь футе от жерла воздушного туннеля, к которому он приблизился с крайней осторожностью -- будто чувствующее, живое существо. -- До свидания, Джизирак,-- проговорил Олвин. -- Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями. Сделай это за меня, пожалуйста.

Понимаете ли вы, что это означает. Корабль был теперь над полюсом, и планета под ним стала идеальной полусферой. Глядя вниз, вдоль полосы сумерек, Джезерак и Хилвар могли одновременно видеть восход и закат над противоположными сторонами мира. Символический смысл этого зрелища был столь ясным и впечатляющим, что миг этот запомнился им на всю последующую жизнь. Эта Вселенная вступала в ночь; тени удлинялись к востоку, который никогда не узнает другого восхода. Но где-то звезды были еще молоды и брезжил свет утра; и наступит миг, когда Человек вновь пойдет по пути, уже преодоленному им ОТ ПЕРЕВОДЧИКА Вот и перевернута последняя страница этой книги. Перед нами прошли картины бессмертного города; захваченной пустынями Земли; волшебного оазиса Лиса; мрачного великолепия заброшенных планет. И все это - через миллиард (или даже два миллиарда) лет после .

Вот почему для Олвина этот полет был лишь чуть-чуть более грандиозным, чем его первая поездка в Лиз. Именно Хилвар вслух выразил их общую мысль при виде того, как Семь Солнц впереди исподволь набирают яркость. -- А ведь такое вот их расположение не может быть естественным,-- задумчиво проговорил. Олвин кивнул: -- Я думал над этим на протяжении многих лет, но даже сама мысль о такой возможности все еще представляется мне фантастической. -- Возможно, эту систему создали и не люди,-- согласился Хилвар,-- но все же она должна быть творением разума. Природе никогда бы не сотворить такое вот совершенное кольцо из звезд равной яркости. И в видимой части Вселенной нет ничего похожего на Центральное Солнце. -- Но. зачем же это понадобилось?. -- О, можно напридумывать сколько угодно причин.

Смотрите. - вдруг воскликнул Элвин. - Вот что я хотел показать. Понимаете ли вы, что это означает. Корабль был теперь над полюсом, и планета под ним стала идеальной полусферой. Глядя вниз, вдоль полосы сумерек, Джезерак и Хилвар могли одновременно видеть восход и закат над противоположными сторонами мира. Символический смысл этого зрелища был столь ясным и впечатляющим, что миг этот запомнился им на всю последующую жизнь. Эта Вселенная вступала в ночь; тени удлинялись к востоку, который никогда не узнает другого восхода. Но где-то звезды были еще молоды и брезжил свет утра; и наступит миг, когда Человек вновь пойдет по пути, уже преодоленному им ОТ ПЕРЕВОДЧИКА Вот и перевернута последняя страница этой книги. Перед нами прошли картины бессмертного города; захваченной пустынями Земли; волшебного оазиса Лиса; мрачного великолепия заброшенных планет.

708 Share

Pecorina hot

Великие, - сказало существо. - С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли. Но прежде чем Элвин смог продолжить свой допрос, снова вмешался Хилвар. Его расспросы были столь терпеливы, полны сочувствия и в то же время глубоки, что Элвин предпочел не прерывать их, несмотря на свое нетерпение. Он не желал признавать, что Хилвар интеллектуально превосходит .

Не могу ли я, прежде чем сделать выбор, хотя бы немного познакомиться с вашей страной. Ну конечно же, -- немедленно отозвалась Сирэйнис. -- Оставайтесь у нас столько, сколько вам захочется, и в конце концов мы все же сможете возвратиться в Диаспар, если не передумаете. Но если бы вы приняли решение в течение следующих нескольких дней, это бы упростило. Вам ведь не хочется, чтобы ваши друзья волновались, а чем дольше вы у нас пробудете, тем труднее для нас будет сделать соответствующие поправки. Это Олвин мог оценить. Ему бы только хотелось знать, что это за поправки. По всей вероятности, кто-то из Лиза войдет в контакт с Хедроном -- о чем Шут даже и подозревать-то не будет -- и займется его сознанием.

С этим-то ты должен справиться. Во время своего недолгого пребывания в Эрли Элвин видел, как мать учила ребенка ходить. Он вспомнил эту сцену, пока уговаривал Джезерака двигаться вперед по коридору, делая одобрительные замечания наставнику, едва передвигавшему непослушные ноги. Джезерак, в отличие от Хедрона, не был трусом. Он был готов бороться с предубеждениями, но это была отчаянная борьба. Когда Элвин, наконец, смог довести Джезерака до места, откуда открывался вид на просторы пустыни, он выдохся не меньше старика. Необычная красота пустыни, столь чуждая всему, виденному Джезераком в этом и предыдущих существованиях, поборола его страх. Он явно был зачарован впечатляющим видом ползущих дюн и далеких древних холмов.

Элвин проследил несколько пульсаций, и все они, несмотря на единый основной образ, различались трудноопределимыми подробностями. Он понимал, чем его привлек этот образец бесплотной скульптуры. Его расширяющийся ритм создавал впечатление пространства и даже прорыва. По этой же причине он вряд ли понравился бы многим соотечественникам Элвина. Он запомнил имя художника, решив связаться с ним при первой же возможности. Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города. Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара. Вначале шел широкий пояс травы, затем невысокие деревья, становившиеся все гуще по мере продвижения .

Представители большинства понимали, что пока буря не уляжется, они не могут строить дальних планов или проводить какую-либо определенную Когда заседание окончилось, Джезерак присоединился к Элвину и Хилвару. Он изменился со времени их последней встречи и прощания в Башне Лоранна, над простиравшейся вокруг пустыней. Элвин, однако, не ожидал перемены подобного рода; в последующем ему пришлось наблюдать такие метаморфозы все чаще и чаще. Джезерак казался помолодевшим, словно пламя жизни нашло себе новую пищу и ярче заиграло в его жилах. Несмотря на возраст, он был одним из тех, кто оказался в состоянии принять вызов, брошенный Диаспару Элвином. - У меня есть для тебя новости, Элвин, - сказал. - Полагаю, ты знаешь Сенатора Джерейна. Элвину достаточно было сделать лишь небольшое усилие, чтобы вспомнить.

Я там никогда не бывал. Но это намного дальше того места, до которого я собирался дойти. Сомневаюсь, чтобы нам это удалось за одни сутки. - А не можем ли мы использовать глайдер. - Нет, путь лежит через горы, глайдер там не пройдет. Элвин размышлял. Он устал, его ступни горели, мышцы на ногах все еще ныли от непривычной нагрузки. Невольно хотелось оставить все на следующий .

142 Share

Pecorina hot

Бег пола неощутимо замедлялся и, наконец, остановился в длинном зале, увешанном зеркалами. Элвин знал, что здесь торопить Алистру бессмысленно. Дело было не только в том, что определенные женские черты остались неизменными со времен Евы; перед очарованием этого места не удержался бы. Насколько знал Элвин, нигде в Диаспаре не было ничего подобного. По прихоти художника только некоторые из зеркал отражали обстановку, какой она была в действительности - и даже они изменяли свое расположение, как был уверен в том Элвин. Прочие же, конечно, отражали что-то, но видеть себя расхаживающим среди вечно изменчивого, совершенно воображаемого окружения было несколько ошарашивающе. Иногда в мире за зеркалом были бродящие туда-сюда люди, и не раз Элвину попадались знакомые лица. Впрочем, он хорошо понимал, что видит не известных ему в этом существовании друзей. Сквозь сознание неизвестного мастера он смотрел в прошлое, наблюдая предыдущие воплощения людей, существующих в сегодняшнем мире.

Олвин заговорил со своим другом не. Он испытывал огромную грусть и в то же самое время непоколебимую решимость не позволить, чтобы все его надежды пошли прахом. Еще раз взглянул он на поселок, в котором обрел известную толику счастья, на поселок, который ему, возможно, уже не увидеть снова, если те, кто стоит за Сирэйнис, все-таки добьются. Мобиль все еще парил под одним из раскидистых деревьев, а бесконечно терпеливый робот висел над. Несколько ребятишек сгрудились вокруг этого странного пришельца, но из взрослых никто, казалось, не проявлял ни малейшего. любопытства к странному аппарату. -- Хилвар,-- внезапно нарушил тишину Олвин,-- мне очень жаль, что все так получается. -- И мне тоже, -- немедленно отозвался Хилвар, и голос его дрогнул от сдерживаемого чувства. -- Я так надеялся, что ты сможешь остаться. -- Ты полагаешь, что то, что собирается сделать Сирэйнис,-- это -- Не вини мать.

Но этот день еще далеко впереди. Вот она, в самом кратком и самом поверхностном описании,-- история Галактической Империи. Наша собственная история, которая представляется нам такой важной, -- не более как запоздалый и, в сущности, тривиальный эпилог, хотя он и настолько сложен, что мы до сих пор не можем разобраться во всех деталях. Представляется, что многие из старых рас, не снедаемые жаждой приключений, отказались покинуть свои родные планеты. Большинство из них постепенно пришли в упадок и более не существуют, хотя некоторые все еще живы. Наш собственный мир едва избежал подобной же участи. Во время Переходных Столетий, которые в действительности-то длились миллионы лет, знание о прошлом было либо утрачено, либо уничтожено преднамеренно. Последнее представляется более вероятным, хотя в это и трудно поверить. В течение столетий и столетий Человек тонул в исполненном предрассудков и все же научном варварстве, искажая историю, чтобы избавиться от ощущения своего бессилия и чувства провала.

Как Алистра ни пыталась, никаких больше сведений выудить у Хедрона ей не удалось. Шут быстро оправился от первоначального шока и от той паники, которая буквально вытолкнула его на поверхность, когда он остался в полном одиночестве под усыпальницей Зея. Кроме того, он стыдился своей трусости и в то же время спрашивал себя -- достанет ли у него духу в один прекрасный момент вернуться в пещеру самодвижущихся дорог и расходящихся по всему свету туннелей. Хотя он и понимал, что Олвином двигал не столько здравый смысл, сколько нетерпение, если не глупость, ему, в сущности, не верилось, что тому угрожает какая-то опасность. В свое время он возвратится. В этом-то Хедрон был убежден. Ну, почти убежден: сомнений оставалось ровно настолько, чтобы понудить его соблюдать осторожность. Будет мудро, решил он, пока суть да дело, распространяться обо всем этом как можно меньше и представлять все случившееся просто как еще одну свою проделку. К несчастью для этого превосходного плана, он не сумел скрыть обуревавщие его чувства, когда по возвращении на поверхность веред ним предстала Алистра.

Подземная транспортная система уже, без сомнения, выведена из строя Сирэйнис и ее Прокторы не прошли за ним в комнату. Им было известно, что выход из нее имеется только один, и поэтому они расположились снаружи. Не имея инструкций касательно робота, они позволили ему сопровождать Олвина. У них не было ни малейшего желания связываться с этой машиной, чужеземное происхождение которой представлялось столь очевидным. По поведению ее они не могли судить, является ли она пассивным слугой Олвина или же действует, повинуясь собственным установкам. Принимая во внимание эту неопределенность, они, к полному своему удовлетворению, согласились оставить робота в покое. Как только стена за ним сомкнулась, Олвин материализовал свой любимый диван и бросился на. Нежась в знакомой обстановке, он вызвал из памяти города свои последние упражнения в живописи и скульптуре и принялся критически их разглядывать. Если они и прежде его не удовлетворяли, то теперь стали вдвойне неприятны и он уже никак не мог заставить себя ими гордиться.

Но я уверен вот в чем - ни ты, ни я и никто другой в Диаспаре не смогут остановить Элвина, когда тот решится действовать. Нам предстоят очень интересные столетия. Когда изображение Хедрона скрылось из виду, Джезерак долго сидел неподвижно, позабыв свою математику. Над ним нависало небывалое ощущение чего-то угрожающего. На миг он даже решил затребовать аудиенции в Совете - но не будет ли это смешной возней вокруг пустяка. Возможно, вся эта история - лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения. Примерно через час он пришел к весьма характерному решению. Он подождет и посмотрит. Элвин, не теряя времени, выяснял о Хедроне все, что .

134 Share

Pecorina hot

Совет может задать вопрос. Джезерак не видел необходимости рисковать и нарываться на второе предупреждение в попытке еще раз вступить на запретную территорию. Он ждал ответа Президента. Но ответ не был произнесен: в эту самую секунду гости из Лиса внезапно вскочили с кресел, а их лица застыли, выражая одновременно недоверчивость и беспокойство. Они будто слушали какой-то отдаленный голос, шептавший новую весть. Советники ждали, и по мере продолжения этого безмолвного разговора их опасения росли с каждой минутой. Наконец, глава делегации стряхнул с себя оцепенение и извиняющимся тоном обратился к Президенту. - Мы только что получили очень странные и тревожные новости из Лиса, - сказал. - Что, Элвин вернулся на Землю. - спросил Президент.

Беспомощно Элвин побрел обратно к дому, на один тягостный момент решив, что план провалился. Затем грянула вспышка стали и хрусталя, и металлические руки стремительно сомкнулись на. Его тело отбивалось от них, как он и предвидел, но борьба была бесполезной. Земля ушла вниз, и он успел заметить Хилвара, окаменевшего от изумления, с глупой улыбкой на лице. Робот нес его в четырех метрах над землей со скоростью, намного превышавшей скорость бегущего человека. Серанис мгновенно поняла его уловку и на время ослабила контроль; его усилия освободиться затихли. Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности.

Хотя он и понимал, что Олвином двигал не столько здравый смысл, сколько нетерпение, если не глупость, ему, в сущности, не верилось, что тому угрожает какая-то опасность. В свое время он возвратится. В этом-то Хедрон был убежден. Ну, почти убежден: сомнений оставалось ровно настолько, чтобы понудить его соблюдать осторожность. Будет мудро, решил он, пока суть да дело, распространяться обо всем этом как можно меньше и представлять все случившееся просто как еще одну свою проделку. К несчастью для этого превосходного плана, он не сумел скрыть обуревавщие его чувства, когда по возвращении на поверхность веред ним предстала Алистра. Она усмотрела в его глазах страх, 6езошибочный страх, и тотчас же истолковала его в том смысле, что Олвину грозит какая-то опасность. Напрасны оказались все заверения Хедрона -- Алистра злилась на него все больше и больше, когда они вместе возвращались через Парк. Сначала она хотела остаться около усыпальницы -- подождать Олвина, каким бы загадочным образом он ни исчез. Хедрону удалось убедить ее, что это будет зряшная трата времени, и, когда она последовала за ним в город, у него несколько отлегло от сердца.

Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами. Тот был на три четверти пуст. Поддавшись внезапному импульсу, он удвоил размеры уже созданного наброска и сместил его к центру картины. Но нет - это было бы слишком легким решением. Вся соразмерность исчезла. Хуже того - изменение масштаба выявило дефекты конструкции, отсутствие уверенности в этих на первый взгляд смело очерченных контурах. Все надо было начинать сначала. - Все стереть, - приказал он машине.

Она была довольно велика - свыше тридцати метров в высоту; некоторые из соседних полусфер оказались еще. Трудно было представить, что это - здания, ибо пути внутрь или наружу, казалось, отсутствовали. После некоторого колебания Элвин приказал роботу двинуться вперед и коснуться купола. К его полному изумлению, тот отказался подчиниться. Это уже действительно было похоже по меньшей мере на мятеж. - Почему ты не выполняешь то, что я тебе говорю. - спросил Элвин, оправившись от растерянности. - Запрещено, - пришел ответ. - Кем запрещено. - Тогда .

Существо словно вспоминало словарь, известный ему издавна, но долгие годы не употреблявшийся. Хилвар попытался оказать ему посильную помощь. - Мы теперь понимаем тебя, - сказал он, произнося слова медленно и отчетливо. - Можем ли мы тебе помочь. Мы видели свет. Он привел нас сюда из Лиса. При слове "Лис" существо, казалось, сникло, словно в горьком разочаровании. - Лис, - повторило оно; не умея как следует справиться со звуком "с", оно выговорило "Лид". - Все время из Лиса. Никто другой не приходит.

782 Share

Pecorina hot

Они провели бессистемные поиски в пределах нескольких квадратных километров вокруг места разрыва и нашли одно большое, почти ста пятидесяти метров в поперечнике, круглое поле оспинок. Здесь существо, очевидно, остановилось для еды - если только можно было употребить подобное слово по отношению к организму, который каким-то образом извлекал пищу из твердого камня. Когда они снова взмыли в космос, Элвин ощутил странную усталость. Он видел так много, а узнал так мало. На всех этих планетах не было недостатка в чудесах, но то, что он разыскивал, давным-давно покинуло. Он знал, что посещать другие миры Семи Солнц бесполезно. Если даже во Вселенной еще есть разум - где теперь он должен искать. Он смотрел на усеивающую экран звездную пыль, понимая, что никакого времени не хватит, чтобы изучить все. Его охватило еще незнакомое прежде чувство одиночества и подавленности. Теперь он понимал страх Диаспара перед огромными пространствами Вселенной, ужас, заставивший его народ собраться в маленьком микрокосме города.

Но в ней пробудилась если не ревность, то любознательность. Она иногда корила себя за то, что бросила Элвина в Башне Лоранна, хотя знала, что если обстоятельства повторятся, она поступит точно так. Постигнуть мысли Элвина не было возможности, сказала она себе, если только она не сможет выяснить, что именно он пытается совершить. Она целеустремленно вступила в главный зал и была поражена, но не подавлена глубокой тишиной, наступившей сразу после того, как она перешагнула порог. Вдоль противоположной стены бок о бок были расставлены информационные машины, и она выбрала первую попавшуюся. Как только вспыхнул сигнал опознания, она сказала: - Я ищу Элвина; он внутри этого здания. Где я могу найти Даже прожив целую жизнь, трудно было привыкнуть к полному отсутствию какой-либо запинки при ответе информационной машины на обычные вопросы. Были те, кто знали - или утверждали, что знали - как это делается, и с ученым видом рассуждали о "времени доступа" и "пространстве памяти", но от этого итоговый результат не делался менее удивительным. Ответ на любой вопрос, касающийся жизни города, приходил немедленно, несмотря на поистине грандиозный объем всей доступной информации.

Все его тайны знал робот. Через робота он обращался к своим последователям, и если бы этого робота подвергли тщательному допросу, его ответы разрушили бы сами основания силы и власти Мастера. Вот он и приказал ему никогда, ни под каким видом никого не допускать к своей памяти -- вплоть до последнего дня Вселенной, когда придут Великие. Трудно, конечно, поверить, что такой странный конгломерат лжи и искренности мог уживаться в одном человеке, но так оно и. Олвин был бы не прочь узнать, что испытывает сейчас его робот, освободившийся от столь древнего ига. Он, безусловно, был достаточно высокоорганизованной машиной, чтобы ему было известно такое чувство, как негодование. Он мог бы сердиться на своего Мастера за то, что тот поработил его, -- и равно быть недовольным Олвином и Центральным Компьютером, которые обманом вернули его в мир правды. Зона Тишины была снята -- в секретности больше не было никакой нужды. Наступил, наконец, момент, которого Олвин ждал так долго.

Пусть Диаспар достаточен для всего остального человечества. Для него -. Да, он не сомневался, что и за тысячу жизней не исчерпать всех чудес города, не испробовать всех возможных путей бытия. Он мог бы заняться этим, но никогда не получит удовлетворения, пока не совершит нечто более значительное. Оставался лишь один вопрос: что же именно следует Этот вопрос без ответа вывел его из состояния дремотной мечты. В таком беспокойном настроении он, однако, не мог оставаться дома. В городе было лишь одно место, способное дать Когда он шагнул в коридор, часть стены замерцала и исчезла; ее поляризовавшиеся молекулы отозвались на лице дуновением, подобным слабому ветерку. Он мог добраться до цели многими путями и без всяких усилий, но предпочел идти пешком. Комната его находилась почти на основном уровне города, и через короткий проход он попал на спиральный спуск, ведущий на улицу.

Олвин стремительно обернулся. Робот, который до сего момента праздно висел в воздухе, не приближаясь к ним больше чем на два десятка футов, оказывается, беззвучно переместился и теперь парил что-нибудь в ярде у него над головой. Неподвижные глаза, полем зрения которых была, по-видимому, вся передняя полусфера,ничем не выдавали, на что направлен его интерес. Но Олвин не сомневался -- почти не сомневался, -- что внимание робота сосредоточено теперь именно на. Робот ждал его следующего шага. Наконец-то он был теперь под контролем у Олвина. Он мог последовать за ним в Лиз, а может, и в Диаспар, если только не передумает. Ну а пока именно он, Олвин, был его временным хозяином. Возвращение в Эрли заняло у них почти три дня -- потому отчасти, что Олвин, в силу собственных своих причин, не слишком-то торопился. Физическое исследование страны отступило теперь на второй план вытесненное более важным и куда более волнующим проектом: медленно, но верно он находил общий язык с этим странным, одержимым интеллектом, который стал отныне его спутником.

Воспользовавшись этим долгим молчанием, Олвин стал оглядывать тесно сидящих вокруг него людей, стремясь прочесть, угадать, что у них на уме теперь, когда они познали откровение и ту таинственную угрозу, которая отныне призвана заменить миф о Пришельцах. По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил. Тихим, приглушенным голосом он принялся описывать последние дни Империи. По мере того как перед ним разворачивалась картина того времени, Олвин все больше понимал, что это был век, в котором ему очень хотелось бы жить. Век приключений и не знающего преград, сверхъестественного мужества, которое все-таки сумело вырвать победу из зубов катастрофы. -- Хотя Галактика и была опустошена Безумным Разумом,-- говорил Коллитрэкс,-- ресурсы Империи оставались еще огромными и дух его не был сломлен. С отвагой, которой мы можем только поражаться, великий эксперимент был возобновлен ради поиска ошибки, которая привела к трагедии. Разумеется, теперь нашлись многие и многие, кто выступил против этой работы, предрекая усугубление катастрофы, но все-таки возобладало противоположное мнение.

257 Share

Pecorina hot

Они провели бессистемные поиски в пределах нескольких квадратных километров вокруг места разрыва и нашли одно большое, почти ста пятидесяти метров в поперечнике, круглое поле оспинок. Здесь существо, очевидно, остановилось для еды - если только можно было употребить подобное слово по отношению к организму, который каким-то образом извлекал пищу из твердого камня. Когда они снова взмыли в космос, Элвин ощутил странную усталость. Он видел так много, а узнал так мало. На всех этих планетах не было недостатка в чудесах, но то, что он разыскивал, давным-давно покинуло. Он знал, что посещать другие миры Семи Солнц бесполезно. Если даже во Вселенной еще есть разум - где теперь он должен искать. Он смотрел на усеивающую экран звездную пыль, понимая, что никакого времени не хватит, чтобы изучить все. Его охватило еще незнакомое прежде чувство одиночества и подавленности.

Чудо исцеления свершилось, и врата в храм знания широко распахнулись перед ним, маня войти в. Но он тут же припомнил предостережение Центрального Компьютера и спросил тревожно: -- А как насчет моральных возражений, которые были у тебя по поводу отмены приказа Мастера. -- Я выяснил, почему он был отдан. Когда вы в деталях узнаете его жизнь -- а теперь вы сможете это сделать,-- то увидите, что ему приписывали массу чудес. Его паства верила в него, и эта вера многое добавила к его силе. Но, разумеется, все эти чудеса имели простое объяснение -- если они вообще происходили. Мне представляется удивительным, что люди, во всех остальных отношениях вполне разумные, позволяли надувать себя подобным образом. -- Выходит, этот самый Мастер был шарлатаном. -- Нет, все не так .

Отдаленно похожие животные - к примеру, медузы - некогда процветали в древних океанах Земли. Некоторые из них имели огромные размеры, распластывая в воде свои прозрачные тела и заросли жалящих щупалец на пятнадцать, а то и на тридцать метров. Но ни одна из них не достигла даже слабейшего проблеска разума, обладая лишь простыми реакциями на внешние воздействия. Здесь же интеллект, хоть и тускнеющий, вырождающийся, определенно присутствовал. Из памяти Элвина никогда не изгладилась эта неземная встреча, когда Хилвар медленно складывал из фрагментов историю Учителя, многоликий полип подбирал забытые слова, темное озеро плескалось у руин Шалмираны, а трехглазый робот наблюдал за ними немигающими Учитель прибыл на Землю в хаосе Переходных Веков, когда Галактическая Империя уже распадалась, но связи между звездами оборвались не полностью. Он был человеком, но дом его находился на планете, обращавшейся вокруг одного из Семи Солнц. Еще в молодости он был вынужден покинуть свой мир, и воспоминания о доме преследовали его всю жизнь. В своем изгнании он винил мстительных врагов. На самом же деле он страдал неизлечимой болезнью, которая, судя по всему, из всех рас Вселенной поражала только Homo Sapiens. Этой болезнью была религиозная В раннюю пору своей истории человеческий род выдвинул бесконечную череду пророков, провидцев, мессий и евангелистов, которые убеждали себя и своих последователей, что им одним открыты секреты Вселенной.

Он печально взирал на озеро и не сразу до его сознания дошли слова, которые Хилвар прошептал ему на ухо. - Элвин, - тихо сказал его друг, - по-моему, ты добился. Тот резко обернулся. Робот, до сих пор паривший поодаль, на расстоянии не менее пяти метров, теперь бесшумно переместился и повис в метре над его головой. Его неподвижные, широкоугольные глаза не позволяли угадать направление взгляда. Вероятно, он видел с одинаковой четкостью всю переднюю полусферу. Но Элвин не сомневался, что внимание робота сфокусировано на. Робот ждал. До известной степени он перешел под управление Элвина.

Иногда Олвин задумывался и над тем, какие же черты приобретет новое общество. Он всей душой верил в то, что Диаспар должен вырваться из темницы Хранилищ Памяти и снова восстановить цикл жизни и угасания. Знал он и то, что, по глубочайшему убеждению Хилвара, в этом нет ничего невозможного, хотя детали предлагаемой другом методики и оказались для Олвина слишком уж сложны. Что ж, тогда, может быть, снова наступят времена, когда живая человеческая любовь не будет для Диаспара чем-то недостижимым. Неужели, раздумывал Олвин, любовь и была тем, чего ему всегда не хватало в Диаспаре, и ее-то на самом деле он и стремился найти. Теперь он слишком хорошо понимал, что, когда играющая молодая сила натешена, частолюбивые устремления и любознательность удовлетворены, остается еще нетерпение сердца. Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе. Он бродил по поверхности планет Семи Солнц -- первый человек за миллиард лет.

Возможно, это было сделано намеренно. В результате Олвин никак не мог уразуметь, что же обеспечило Лизу ту же вечность бытия, которой обладал его Впечатление было такое, что голос Сирэйнис пробивается к нему с огромного расстояния,-- и все же это был не только ее голос, поскольку в мозгу Олвина звучала целая симфония слов -- как будто одновременно с Сирэйнис говорили еще многие и многие. -- Такова вкратце наша история. Вы видите, что даже в эпоху Начала у нас было очень мало общего с городами, хотя их жители достаточно часто посещали наши земли. Мы никогда им не препятствовали, поскольку многие из наших величайших умов были пришельцами извне, но когда города стали умирать, мы не захотели оказаться вовлеченными в их падение. И вот, когда воздушный транспорт перестал функционировать, в Лиз остался только один путь -- через транспортную систему Диаспара. С нашей стороны она была запечатана, когда в центре вашего города разбили Парк, и вы забыли про нас, хотя мы о вашем существовании не забывали. Диаспар поразил. Мы ожидали, что и его постигнет судьба других городов, но вместо этого он сумел развить стабильную культуру, которая, по всей вероятности, будет существовать до тех пор, пока существует сама Земля.

335 Share

Pecorina hot

Это не был тот страх перед непосредственной угрозой для его я, который навалился на него там, в пещере самодвижущихся дорог. На сей раз это было, скорее, благоговение и изумление перед чем-то неведомым и грандиозным. Он глядел в лицо неизвестности, и ему показалось, что он понял: там, у гор, есть нечто, что он просто обязан увидеть. Что это. -- спросил он после долгого молчания. Пауза оказалась столь длинна, что ему пришлось повторить вопрос. Да вот, пытаюсь выяснить, -- коротко ответил Хилвар и снова умолк. Олвин догадался, чем он сейчас занят, и не стал мешать молчаливому расследованию друга. Наконец Хилвар вздохнул -- разочарованно.

Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло. Джизирак, поколебавшись лишь мгновение, рассказал ей. Если Олвин не нуждался в обществе другого человека, он сам должен был дать тому это понять. Его наставник относился к их взаимоотношениям с полным безразличием. В целом Алистра ему, скорее, нравилась, и он надеялся, что ее влияние поможет Олвину приноровиться к жизни в Диаспаре. Тот факт, что Олвин пропадал теперь в Зале Совета мог означать только одно -- что он погрузился в какие-то исследования и это, по крайней мере, помогало задушить любые подозрения, которые могли бы возникнуть у Алистры в отношении возможных соперниц. Но хотя ревность в ней и не вспыхнула, зато зародилось любопытство. Порой она упрекала себя за то, что бросила Олвина в башне Лоранна, хотя и понимала, что, повторись все сначала, она снова бы поступила точно так .

Диаспар - это замороженная культура, способная изменяться лишь в узких пределах. Банки Памяти хранят, помимо наших тел и личностей, еще много других вещей. Они хранят образ самого города, удерживая на своем месте каждый атом, оберегая его от перемен, вносимых временем. Взгляни на эту мостовую: она уложена миллионы лет назад, и по ней прошло бессчетное множество ног. Видишь ли ты хоть малейший признак износа. Незащищенное вещество, хотя бы и алмазной твердости, уже давным-давно было бы истерто в пыль. Но пока будет доставать энергии на работу Банков Памяти, пока содержащиеся в них матрицы будут контролировать образ города, физическая структура Диаспара не изменится. - Но ведь какие-то изменения были, - запротестовал Элвин. - Многие здания со времен постройки города были разобраны, вместо них воздвигнуты новые. - Конечно.

Она видела город бессчетное число раз с других, почти столь же выгодно расположенных точек - и со значительно большим комфортом. - Вот наш мир, весь, целиком, - сказал Элвин. - Теперь я хочу показать тебе кое-что. Отойдя от решетки, он направился к удаленному световому кругу в дальнем конце туннеля. Ветер обдавал холодом его его легко одетое тело, но Элвин едва замечал это неудобство, продираясь через поток воздуха. Он прошел лишь немного и понял, что Алистра даже не пытается идти за. Она стояла и смотрела ему вслед. Ее позаимствованный плащ бился на ветру, одна рука слегка прикрывала лицо. Элвин увидел, как дрогнули ее губы, но слова не долетали до. Сперва он оглянулся с изумлениям, затем с нетерпением, смешанным с жалостью.

Наконец Хилвар вздохнул -- разочарованно. -- Спят все,-- сказал. -- Не нашлось никого, кто смог бы объяснить, что же это. Надо нам подождать до утра -- если только мне не удастся сейчас разбудить одного из моих друзей. А мне бы, честно-то говоря, не хотелось этого делать -- разве что только в самом уж крайнем случае. Олвин про себя заинтересовался, что же именно Хилвар считал самым крайним случаем. И только он собрался предположить -- не без сарказма, -- что увиденное ими вполне стоит того, чтобы кого-то и разбудить, как Хилвар заговорил снова: -- Я вспомнил. Я здесь давно не был и поэтому не уверен. Но это, должно быть, Шалмирейн. -- Тон у него был какой-то извиняющийся.

Спросил. - Мы по-прежнему в Диаспаре, в полной безопасности. Ты же выглянула из того окна позади нас, - значит, можешь выглянуть и из этого. Алистра уставилась на него, словно он был неким монстром. В сущности, по ее меркам он был. - Я не могу этого сделать, - сказала она. - Даже при одной мысли об этом мне становится холоднее, чем от ветра. Не ходи дальше, Элвин. - В этом нет никакой логики.

0orn hub

About Kajirn

Быть может, никаких перемен и не будет; если он не приспособится полностью к Диаспару в нынешней жизни, это может произойти в следующей. или в той, которая наступит за .

Related Posts

437 Comments

Post A Comment