Foto leccaculo

732 Share

Foto leccaculo

В свое время он возвратится. В этом-то Хедрон был убежден. Ну, почти убежден: сомнений оставалось ровно настолько, чтобы понудить его соблюдать осторожность. Будет мудро, решил он, пока суть да дело, распространяться обо всем этом как можно меньше и представлять все случившееся просто как еще одну свою проделку. К несчастью для этого превосходного плана, он не сумел скрыть обуревавщие его чувства, когда по возвращении на поверхность веред ним предстала Алистра. Она усмотрела в его глазах страх, 6езошибочный страх, и тотчас же истолковала его в том смысле, что Олвину грозит какая-то опасность. Напрасны оказались все заверения Хедрона -- Алистра злилась на него все больше и больше, когда они вместе возвращались через Парк. Сначала она хотела остаться около усыпальницы -- подождать Олвина, каким бы загадочным образом он ни исчез. Хедрону удалось убедить ее, что это будет зряшная трата времени, и, когда она последовала за ним в город, у него несколько отлегло от сердца.

Вверху и вокруг были звезды, все еще сохраняющие блеск, несмотря на утерянное величие. Хилвар и Джезерак молчали, догадываясь, с какой целью Элвин затеял этот полет и попросил их присоединиться к. Да никто и не хотел разговаривать в этот час, когда панорама заброшенной Земли развертывалась перед. Ее пустота подавляла их обоих, и Джезерак внезапно ощутил презрение и гнев по отношению к людям прошлого, которые допустили, чтобы красота Земли умерла ввиду их небрежения. Он надеялся, что Элвин окажется прав в своих мечтах, и все это можно будет изменить. Возможности и знания по-прежнему сохранялись - нужна была лишь воля, чтобы повернуть века вспять и снова заставить плескаться океаны. Глубоко в тайниках Земли воды все еще хватало, а при необходимости можно будет построить заводы для ее синтеза. Так много всего нужно сделать в предстоящие годы.

Иногда Олвин задумывался и над тем, какие же черты приобретет новое общество. Он всей душой верил в то, что Диаспар должен вырваться из темницы Хранилищ Памяти и снова восстановить цикл жизни и угасания. Знал он и то, что, по глубочайшему убеждению Хилвара, в этом нет ничего невозможного, хотя детали предлагаемой другом методики и оказались для Олвина слишком уж сложны. Что ж, тогда, может быть, снова наступят времена, когда живая человеческая любовь не будет для Диаспара чем-то недостижимым. Неужели, раздумывал Олвин, любовь и была тем, чего ему всегда не хватало в Диаспаре, и ее-то на самом деле он и стремился найти. Теперь он слишком хорошо понимал, что, когда играющая молодая сила натешена, частолюбивые устремления и любознательность удовлетворены, остается еще нетерпение сердца. Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе. Он бродил по поверхности планет Семи Солнц -- первый человек за миллиард лет. Но теперь это для него мало что значило. Порой ему представлялось, что он отдал бы все свои достижения, если бы только мог услышать крик новорожденного и знать, что это дитя -- его собственное.

Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три. Поверхность впереди резко понижалась, плавно выравнивалась на дне этой огромной круглой долины и снова поднималась -- все более и более круто -- к противоположному краю.

Произошло слишком многое, чтобы оставлять решение за. Даже за короткое время твое воздействие принесло немало беспокойства. Нет, я не порицаю тебя: я уверена, что ты не хотел причинить вред. Но было бы куда лучше предоставить существа, встреченные тобой в Шалмиране, их собственной судьбе. Что же до Диаспара. - Серанис раздраженно махнула рукой. - Слишком многие знают, куда ты ушел: мы опоздали. Что хуже всего, человек, помогший тебе обнаружить Лис, исчез; ни ваш Совет, ни наши агенты не могут обнаружить его, и он остается потенциальной угрозой для нашей безопасности. Возможно, ты удивляешься, что я рассказываю тебе все .

Олвин с интересом отметил незначительные, но о многом говорящие различия в одежде и даже физическом облике людей от поселка к поселку. Цивилизация Лиза состояла из тысяч отличающихся друг от друга культур, каждая из которых вносила в общее дело что-то. Мобиль был как следует загружен прославленным фруктом Эрли -- небольшими желтыми персиками; кому бы Хилвар их ни предлагал, персики эти всегда принимались с благодарностью. Он частенько делал остановки, чтобы поболтать с друзьями и представить им Олвина, не устававшего поражаться той деликатной непринужденности, с которой все тотчас же переходили на устную речь, стоило им только узнать, кто он. Для многих это было не просто, но, насколько он мог судить, все мужественно сопротивлялись искушению перейти на обмен мыслями, и поэтому он никогда не чувствовал себя выключенным из общего разговора. Самая долгая стоянка случилась у них в одной крохотной деревушке, почти пропавшей в зарослях высокой золотистой травы, метелки которой трепетали где-то над их головами, и, колеблемые ленивым ветерком, казались чуть ли не живыми. Двигаться сквозь эту траву было все равно что бесконечно преодолевать пенный гребень какой-то неумирающей волны -- бесчисленные листья в унисон склонялись к путешественникам. Сначала это немного тревожило Олвина, потому что он никак не мог отделаться от мысли, что трава наклоняется для того, чтобы поглядеть на них попристальнее, но потом он привык и даже стал находить это непрекращающееся движение успокаивающим. Вскоре он понял, чего ради сделали они эту остановку. В небольшой толпе, которая, по-видимому, собралась прежде, чем они прибыли в селение, стояла застенчивая темнокожая девушка, которую Хилвар представил как Ньяру.

167 Share

Foto leccaculo

Бывают случаи, когда общее мнение склоняется к тому, что, пожалуй, стоит и собраться. Точная природа нынешнего кризиса мне неизвестна, но три сенатора уже здесь, а остальные вот-вот Олвин не мог не улыбнуться тому, до какой степени события в Диаспаре и Лизе приняли один и тот же оборот. Куда бы он ни направился, он, похоже, везде теперь оставлял за собой след озабоченности и тревоги. -- Мне представляется, что будет совсем неплохо, если я смогу обратиться к этой вашей Ассамблее. Если только я смогу это сделать, не подвергая себя опасности. Даже если ты пожалуешь сюда во плоти, это будет вполне безопасно, коли Ассамблея даст обещание не пытаться снова овладеть твоим сознанием, -- ответил Хилвар. -- А нет -- так я бы на твоем месте оставался там, где ты. Я отведу твоего робота к сенаторам.

Как и все остальное в Диаспаре, эта мебель не изнашивалась и никогда не изменялась, если только ее матрицы, находящиеся на хранении, не уничтожались преднамеренно. Олвин уже почти трансформировал свою комнату, когда до его сознания дошел настойчивый сигнал, напоминающий позвякивание колокольчика. Сформировав мысленный импульс, Олвин позволил гостю появиться, и стена, на которой он только что занимался живописью, снова связала его с внешним миром. Как он и ожидал, в обрисовавшемся проеме стояли его родители, а чуть позади них -- Джизирак. Присутствие наставника означало, что визит носит не просто семейный характер. Впрочем, даже и не будь здесь Джизирака, он бы все равно догадался об. Иллюзия встречи с глазу на глаз была совершенна, и ничто не нарушило ее, когда Эристон заговорил. В действительности же, как хорошо было известно Олвину, Эристон с Итанией в Джизирак находились во многих милях друг от друга, только вот создатели города сумели подчинить себе пространство с той же безупречностью, с какой они покорили время.

Это были его последние более или менее разумные слова. После этого он уже не отдавал себе отчета в окружающем, но перед самым концом произнес еще одну фразу, которая пережила столетия, гвоздем засев в головах тех, кому довелось ее услышать: Как славно смотреть на цветные тени на планетах Вечного Света. После чего умер. По смерти Мастера многие из его последователей плюнули на догму, но кое-кто остался ей верен. По мере того как проходили столетия, она все усложнялась. Сначала веровали, что эти Великие, кем бы они ни были, скоро возвратятся, но время шло, и надежды на это все тускнели и тускнели. В этом месте рассказ полипа стал очень путаным -- похоже было, что правда и мифы переплелись уже совершенно нерасторжимо, Олвин схватил только туманный образ каких-то фанатиков, поколение за поколением ожидающих некоего великого свершения, смысл которого был им абсолютно непонятен и которое должно было произойти неизвестно когда в будущем. Великие так и не вернулись. Пробивная сила догмы мало помалу иссякла по мере того, как смерти и разочарование все уменьшали и уменьшали число приверженцев. Сначала из мира ушли люди с их короткими жизнями, и было что-то невероятно ироническое в том, что последним адептом мессии-гуманоида стало существо, совершенно непохожее на человека, Огромный полип стал последним учеником Мастера по причине весьма тривиальной: он был бессмертен.

Несколько секунд Хилвар стоял, глядя на водоворот и на изломанную землю за. Затем он кивнул на проход в скалах. Шалмирейн лежит вон в том направлении, -- уверенно проговорил он, Олвин не стал спрашивать, откуда это ему известно. Он принял как должное, что Хилвар в течение некоторого времени поддерживал контакт с кем-то из друзей за много миль от них, и ему при полном молчании передали всю необходимую информацию. До прохода в скалах они добрались довольно быстро, а когда миновали его, то вышли на чрезвычайно интересное плато, полого снижающееся по краям. Теперь Олвин уже не испытывал ни усталости, ни страха -- только жадное чувство предвкушения волнующих событий возбуждало. Он понятия не имел о том, что именно ему предстоит обнаружить. Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы.

В этом месте картина, возникшая перед внутренним взором Олвина, несколько размывалась. Возможно, это было сделано намеренно. В результате Олвин никак не мог уразуметь, что же обеспечило Лизу ту же вечность бытия, которой обладал его Впечатление было такое, что голос Сирэйнис пробивается к нему с огромного расстояния,-- и все же это был не только ее голос, поскольку в мозгу Олвина звучала целая симфония слов -- как будто одновременно с Сирэйнис говорили еще многие и многие. -- Такова вкратце наша история. Вы видите, что даже в эпоху Начала у нас было очень мало общего с городами, хотя их жители достаточно часто посещали наши земли. Мы никогда им не препятствовали, поскольку многие из наших величайших умов были пришельцами извне, но когда города стали умирать, мы не захотели оказаться вовлеченными в их падение. И вот, когда воздушный транспорт перестал функционировать, в Лиз остался только один путь -- через транспортную систему Диаспара. С нашей стороны она была запечатана, когда в центре вашего города разбили Парк, и вы забыли про нас, хотя мы о вашем существовании не забывали. Диаспар поразил. Мы ожидали, что и его постигнет судьба других городов, но вместо этого он сумел развить стабильную культуру, которая, по всей вероятности, будет существовать до тех пор, пока существует сама Земля.

Ровное плато уже не было ровным. Прямо под ними сформировалась огромная выпуклость, разорванная на самой вершине -- в том месте, где корабль выпрастался из цепких объятий. Гигантские ложноножки в ярости беспорядочно хлестали во всех направлениях над образовавшимся провалом, будто пытаясь вновь ухватить добычу, которая только что ускользнула из их объятий. Глядя на все это с изумлением, к которому примешивалась и немалая доля страха, Олвин успел заметить какое-то пульсирующее алое отверстие -- возможно, ротовое, обрамленное хлыстообразными шупальцами, которые бились в унисон, отправляя все, что к ним попадало, в зияющую пасть. Лишившись своей жертвы, неведомое существо медленно погружалось в землю, и только теперь Олвин понял, что плато внизу оказалось всего лишь тонкой ряской на поверхности загнившего моря. -- Что это за штука. -- едва вымолвил. -- Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,-- деловито сказал Хилвар. -- Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне. Ничуть не сомневаюсь, что это совершенно безмозглая тварь, иначе бы она не решилась сожрать космический корабль.

135 Share

Foto leccaculo

Обе стороны обменялись натянутыми приветствиями. Депутация расследователей поняла, что Олвину известна цель их похода, и неожиданная эта встреча, совершенно очевидно, несколько смутила сенаторов. -- Боюсь, что вчера вечером я до некоторой степени ввел вас в заблуждение, -- весело обратился к ним Олвин. -- В Лиз я возвратился вовсе не старым маршрутом, так что ваши старания запечатать его оказались совершенно ненужными. Откровенно говоря, Совет в Диаспаре тоже закрыл этот путь со своего конца -- и с таким же успехом. По лицам сенаторов -- по мере того как они перебирали в уме один за другим варианты решения этой загадки -- можно было бы изучать, что это такое -- полное, до онемения, изумление. -- Но как же. как же вы здесь очутились. -- задал вопрос предводитель.

Он понял, что относительно тайны своего рождения ему здесь больше ничего не узнать. Бессмысленным было даже пытаться заманить в ловушку это гигантское сознание или надеяться, что оно само выдаст вдруг информацию, которую ему приказано было сохранять в глубочайшей тайне. Олвин, однако, не стал убиваться от разочарования по этому поводу. В глубине души он чувствовал, что ему уже удается приблизиться к истине, да и в любом случае цель его прихода сюда состояла вовсе не в. Он взглянул на робота, которого привел из Лиза, и задумался, как же построить свой следующий шаг. Знай робот, что именно он планирует сделать, он вполне мог бы прореагировать весьма бурно. Именно поэтому представлялось таким существенным, чтобы он никоим образом не подслушал то, что Олвин намеревался сейчас сообщить Центральному Компьютеру. -- Можешь ты создать Зону Тишины. -- обратился он к Компьютеру. В тот же самый миг он испытал то самое безошибочное мертвое ощущение -- результат полнейшего исчезновения даже самых слабых звуков, которое наступало, когда человек оказывался в такой зоне.

Но ведь я только что видел в небе над Диаспаром космические корабли,-- возразил Джизирак. -- Больше вы их не увидите. Мы уже потеряли контакт со звездами, а очень скоро мы уйдем и с планет Солнечной системы. Нам потребовались миллионы лет, чтобы выйти в космическое пространство, и только какие-то столетия, чтобы снова отступить к Земле. А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. -- Но. -- спросил Джизирак. Ответ был ему известен, но что-то тем не менее все-таки заставило его задать этот вопрос. -- Нам необходимо было убежище, которое избавило бы нас от страха перед смертью и от боязни пространства. Мы были больным народом и не хотели более играть никакой роли во Вселенной, и вот мы сделали вид, будто ее попросту не существует.

Олвин был бы не прочь узнать, что испытывает сейчас его робот, освободившийся от столь древнего ига. Он, безусловно, был достаточно высокоорганизованной машиной, чтобы ему было известно такое чувство, как негодование. Он мог бы сердиться на своего Мастера за то, что тот поработил его, -- и равно быть недовольным Олвином и Центральным Компьютером, которые обманом вернули его в мир правды. Зона Тишины была снята -- в секретности больше не было никакой нужды. Наступил, наконец, момент, которого Олвин ждал так долго. Он повернулся к роботу и задал ему вопрос, преследующий его с тех самых пор, как он услышал историю о похождениях Мастера. И робот. Джизирак и прокторы все еще терпеливо ждали, когда он снова присоединится к. На верхней части пандуса, прежде чем войти в коридор, Олвин оглянулся, чтобы опять оглядеть помещение Центрального Компьютера, и впечатление оказалось еще более сильным. Под ним простирался мертвый город, состоящий из странных белых зданий, город, залитый яростным светом, не предназначенным для человеческих глав.

Но вернее было бы именовать его нашим партнером, а не Элвин задумался над услышанным. В его сознании начала брезжить некая идея, еще ускользающая и незрелая. Возможно, она была внушена лишь жаждой знаний и власти; вспоминая потом этот миг, он никогда не мог сказать точно, какие именно мотивы им руководили. Возможно, мотивы эти были эгоистичны, но они включали и элемент сострадания. Если б Элвин мог, он постарался бы разрушить бесплодную монотонность событий и освободить эти существа от их фантастической судьбы. Он не вполне представлял себе, что можно сделать для полипа, но робота, без сомнения, стоило попробовать излечить от безумия, разблокировав при этом его бесценную память. - Уверены ли вы, - начал он спокойно, говоря с полипом, но адресуя свои слова роботу, - что вы действительно выполняете волю Учителя, оставаясь. Он желал, чтобы мир узнал о его учении, а оно утеряно, пока вы скрываетесь тут, в Шалмиране. Лишь случайно мы обнаружили вас, но ведь многие желали бы услышать о Великих. Хилвар резко поднял глаза на Элвина, явно не понимая его намерений.

Они шли в гору уже полчаса, когда Элвин впервые услышал тихое, разносящееся по воздуху журчание. Он не мог обнаружить источник: звук, казалось, шел отовсюду и, не прерываясь, становился все громче по мере расширения горизонта. Он бы спросил Хилвара, что это такое, но надо было беречь дыхание. Элвин был идеально здоров; в сущности, он не болел и часа за всю свою жизнь. Но одного физического здоровья, при всей его важности, недоставало для выполнения возникшей задачи. Его тело не обладало нужными навыками. Широкие шаги Хилвара, которыми тот мощно и без видимых усилий преодолевал любой склон, наполняли его завистью и решимостью не сдаваться, пока он в силах передвигать ноги. Он прекрасно понимал, что Хилвар испытывает его, и не обижался. Это было добродушной игрой; он включился в нее, несмотря на постепенно охватывавшее его ноги изнеможение.

680 Share

Foto leccaculo

Для надлежащего исследования необходимо было проверить как можно больше куполов в надежде отыскать незаблокированный, в который можно было бы войти. Если из этого ничего не выйдет. - впрочем, Элвин не собирался раньше времени рассматривать другой вариант. Часом позже он столкнулся с ним - и в форме куда более драматической, чем можно было бы себе представить. Они успели послать робота по меньшей мере к полудюжине куполов, каждый раз с одним и тем же результатом, пока не наткнулись на сцену, абсолютно не вязавшуюся с этим опрятным, аккуратно запакованным Под ними была широкая долина, с немногими разбросанными по ней дразнящими, непроницаемыми куполами. В ее центре находился безошибочно распознаваемый рубец от сильнейшего взрыва - взрыва, который разметал осколки на много километров вокруг и выжег в земле пологий кратер. А рядом с кратером лежали обломки звездолета. Они совершили посадку близ места этой давней трагедии и медленно, сберегая дыхание, направились к возвышавшемуся впереди огромному разбитому корпусу. От корабля осталась лишь короткая секция - нос или корма; остальное, судя по всему, было уничтожено взрывом. Когда они приблизились к обломкам, в сознании Элвина зародилась мысль, вскоре перешедшая в полную уверенность.

И вы действительно хотите получить способность выйти из города. -- проницательно спросил Хилвар. -- О. -- без всяких колебаний ответил Джизирак. -- Меня при одной мысли об этом в дрожь кидает. Но, видите ли, я отдаю себе отчет в том, что мы были не правы, не правы абсолютно, когда считали Диаспар миром, вполне достаточным для человека, и логика подсказывает мне, что что-то должно быть предпринято, чтобы исправить эту ошибку. Но вот на эмоциональном уровне я все еще не способен покинуть город. Возможно, именно таким я и останусь навсегда.

Чудесные машины, о существовании которых он и не задумывался, после целых геологических эпох сна немедленно пробуждались к действию. Программы, которые они хранили в своей памяти, вдруг возникали к жизни где-то на самой границе реального, непостижимым образом преобразуя подвластные им вещества. И вот уже блюдо, впервые приготовленное каким-то безвестным чародеем поварского искусства сто миллионов лет назад, снова вызывалось к существованию, чтобы порадовать человека изысканностью вкусового богатства или, на худой конец, просто утолить его голод. Пустота этого всеми забытого мира -- скорлупы, окружающей живое сердце города -- не подавляла Олвина. Он был привычен к одиночеству -- даже когда проводил время среди тех, кого называл своими друзьями. Эти ревностные поиски, поглощающие всю его энергию и весь жизненный интерес, заставляли на какое-то время забыть тайну своего происхождения и ту странность, что отрезала его от всех его товарищей. Он успел исследовать менее чем одну сотую зданий внешнего пояса, когда пришел к выводу, что тратит время зря. Это не было результатом нетерпения -- думать именно так заставлял простой здравый смысл. Если бы было необходимо, он готов был вернуться сюда и довершить начатое, даже если бы на это понадобилось потратить остаток жизни.

Почему ты это ощущаешь. - спросил. - Я не могу этого объяснить, - сказал Хилвар. - Это просто Он мог бы добавить еще кое-что, но смолчал. Такие вещи трудно передать, и хотя Элвин и не высмеял бы его фантазий, Хилвар не осмелился обсуждать их даже с другом. Впрочем, он был уверен, что это не просто фантазии - и что ему суждено вечно оставаться под их властью. Каким-то образом они проникли в его сознание при том необъяснимом и неразделимом контакте, который он имел с Ванамондом. Знал ли сам Ванамонд, какой должна быть его одинокая судьба. Когда-нибудь энергия Черного Солнца иссякнет, и оно выпустит своего пленника. И тогда, на краю Вселенной, когда начнет запинаться само время, Ванамонд и Безумец сойдутся друг с другом среди трупов звезд.

Но и это еще не. За последние несколько часов он дал нам такой объем знаний по истории, который превышает все, что, как мы предполагали, может существовать. Олвин глядел на нее в полном изумлении. Затем до него дошло: ему было нетрудно представить себе влияние присутствия Вэйнамонда на этих людей -- так тонко чувствующих, да еще с их переплетающимися сознаниями. Они отреагировали с удивительной быстротой, и он представил себе Вэйнамонда -- возможно, несколько испуганного -- в окружении жадных до знаний интеллектуалов Лиза. -- А вы установили, что же он. -- спросил Олвин. -- Да. Это было просто, хотя мы и до сих пор не знаем его происхождения.

Что ты скажешь об. - спросил он, указав на обзорный Под ними был сурового вида ландшафт из черных и серых тонов, без следа растительности или других прямых указаний на жизнь. Но косвенные свидетельства имелись: невысокие холмы и пологие долины были испещрены идеально точными полусферами, часть которых располагалась в виде сложных, симметричных На последней планете они научились осторожности и, тщательно рассмотрев все варианты, остались высоко в атмосфере, отправив вниз робота. Его глазами они увидели, как одна из полусфер приближалась до тех пор, пока робот не завис в метре от совершенно гладкой поверхности без каких-либо деталей. Не было ни малейших признаков входов и вообще намеков на предназначение этой конструкции. Она была довольно велика - свыше тридцати метров в высоту; некоторые из соседних полусфер оказались еще. Трудно было представить, что это - здания, ибо пути внутрь или наружу, казалось, отсутствовали. После некоторого колебания Элвин приказал роботу двинуться вперед и коснуться купола. К его полному изумлению, тот отказался подчиниться.

177 Share

Foto leccaculo

Элвин заметил, что слегка дрожит - не от первого дуновения вечерней прохлады, а от благоговения и изумления перед всем, что открылось. Было очень поздно, и он находился вдали от дома. Ему внезапно захотелось вновь увидеть друзей, оказаться в Диаспаре, среди привычного окружения. - Я должен вернуться, - сказал. - Хедрон. мои родители. они будут ждать. Это не было полной правдой; Хедрон, конечно, будет раздумывать, что с ним произошло, но никто другой, насколько было известно Элвину, не знал о его уходе из Диаспара. Он не мог бы объяснить причину этого небольшого обмана и устыдился своих слов, едва произнеся .

Вы можете не принять наш вердикт и нашу логику, но ведь нам известно множество фактов, которые вам неведомы. По крайней мере, у вас не будет никаких сожалений, потому что вы будете верить, что открыли все, что только можно было обнаружить. Так ли. -- подумал Олвин. Он сильно сомневался, что сможет снова погрузиться в рутину городского существования, даже если и убедит себя, что за стенами Диаспара нет ничего достойного внимания. И, более того, у него не было ни малейшего желания подвергаться такого рода эксперименту. -- И когда же вы намереваетесь произвести со мной. операцию.

Иногда, в фантазиях, вызывавших позднее легкое смущение, он воображал, будто вновь обрел ту свободу в воздухе, от которой человек так давно отрекся. Он знал, что некогда небеса Земли были заполнены необычайными аппаратами. Огромные корабли, нагруженные неведомыми сокровищами, возвращались из космоса, чтобы пришвартоваться в легендарном Диаспарском Порту. Но Порт находился за пределами города; целые эпохи прошли с тех пор, как он был погребен под наползавшими песками. Элвин мог воображать, что где-нибудь в лабиринтах Диаспара все еще скрыт летательный аппарат, но, по правде говоря, не верил в. Даже в те дни, когда небольшие личные флаеры использовались повсеместно, трудно было представить себе, что их можно было эксплуатировать в пределах городской черты. На время он забылся в старых, знакомых мечтах. Он представил себя господином неба, и мир распростерся под ним, приглашая отправиться куда угодно.

Вокруг нее еще витал призрак силы, которая влекла его через всю Вселенную, но теперь это было ему неинтересно. Осторожно, с оглядкой дикого зверя, который в случае опасности готов немедленно обратиться в бегство, он потянулся к двум созданиям, которых тут И тотчас же понял, что долгие его поиски окончились. Олвин ухватил Хилвара за плечи и бешено затряс, пытаясь пробудить друга к действительности. -- Да что там такое, скажи же. -- умолял. -- Что я должен делать. Потустороннее, отрешенное выражение постепенно уплывало из глаз -- Я все еще не совсем понимаю. -- проговорил. -- Но вот пугаться не надо -- уж в этом-то я совершенно убежден. Что бы это ни было, оно не причинит нам никакого вреда.

В конце спуска тихий голос вновь подсказал Элвину направление, и тот двинулся по проходу между титаническими конструкциями, похожими на дремлющих истуканов. Еще трижды голос обращался к нему, и, наконец, Элвин понял, что достиг Машина, перед которой он оказался, была меньше, чем большинство ее соседей, но Элвин все равно ощущал себя карликом. Пять ее сегментов своими плавными горизонтальными линиями напоминали присевшего зверя. Переведя взгляд на робота, Элвин лишь с трудом смог осознать, что оба аппарата - и робот, и компьютер - суть продукты единой эволюции, и даже именуются они одним и тем же термином "машина". В метре над полом по всей длине конструкции тянулась широкая прозрачная панель. Элвин прижался лбом к гладкому, удивительно теплому материалу и заглянул внутрь машины. Сперва он ничего не увидел; затем, прикрыв глаза ладонью, различил тысячи подвешенных в пустоте точек слабого света. Они складывались в объемную решетку, значения которой Элвин понять не мог - подобно тому, как древний человек не мог проникнуть в тайну звездного неба. Цветные огоньки не сдвинулись со своих мест и не изменили яркости, хотя он и наблюдал за ними в течение долгих минут, забыв о том, что время идет.

Диаспару предшествовали Рассвета. В это понятие были неразрывно вплетены первые люди, укротившие огонь, и первые, освободившие энергию атома, первые, построившие из бревна каноэ, и первые, достигшие звезд. По ту сторону провала времени все они были соседями. Это путешествие Элвин намеревался повторить в одиночестве, но уединение в Диаспаре удавалось обеспечить не. Только он собрался покинуть свою комнату, как натолкнулся на Алистру, даже не пытавшуюся притвориться, что она появилась здесь До Элвина никогда не доходило, что Алистра прекрасна, ибо он никогда не видел человеческого уродства. Когда красота становится всеобщей, она теряет способность трогать сердца, и эмоциональное впечатление может произвести лишь ее отсутствие. На миг Элвин был раздражен встречей, напомнившей о более не владевших им страстях. Он был еще слишком молод и самонадеян, чтобы чувствовать потребность в продолжительных отношениях, да и в более зрелом возрасте, ему было бы непросто установить. Даже в самые интимные моменты барьер его уникальности вставал между ним и его возлюбленной.

484 Share

Foto leccaculo

Освещенные красными лучами камни слились вместе от скорости полета; затем изображение стабилизировалось, и внизу заскользили безошибочные признаки наличия жизни. Безошибочные - но и разочаровывающие. Это был ряд широко расставленных стройных колонн, располагавшихся метрах в тридцати друг от друга и имевших вдвое большую высоту. Они простирались вдаль, уменьшаясь в гипнотизирующем чередовании, пока горизонт не поглощал. Элвин повернул корабль вправо и помчался вдоль линии колонн, одновременно раздумывая, какой цели они могли служить. Колонны были абсолютно одинаковы, и неразрывной вереницей тянулись через холмы и долины. Не обнаруживалось никаких признаков того, что они когда-либо что-то поддерживали: колонны были гладкими, ровными и слегка сужались кверху. Внезапно линия круто свернула под прямым углом. Элвин проскочил несколько километров, прежде чем опомнился и развернул корабль в новом направлении.

Их свисавшие вниз стебли и листья кишели целой фауной паукообразных тварей, которые вынужденно проводили всю жизнь, высоко паря над поверхностью планеты и продолжая на своих уединенных воздушных островах вечную борьбу за существование. По-видимому, время от времени они вступали в контакт с землей: Элвин увидел, как один из гигантских шаров внезапно сморщился и рухнул с небес. Его порванная оболочка играла роль грубого парашюта. Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул. По какой-то причине, которой робот так и не смог им растолковать, корабль, находясь в пределах планетной системы, должен был двигаться медленно - по крайней мере в сравнении с его стремительным бегом сквозь Галактику. На то, чтобы добраться до мира, избранного для третьей остановки, ушло почти три часа, и Элвин был слегка удивлен, что вроде бы незначительное межпланетное путешествие должно длиться так Он разбудил Хилвара, когда они нырнули в атмосферу. - Что ты скажешь об. - спросил он, указав на обзорный Под ними был сурового вида ландшафт из черных и серых тонов, без следа растительности или других прямых указаний на жизнь.

Здания на этой планете, похоже, предназначались исключительно для жилья, и существа, некогда обитавшие в них, по своим размерам приблизительно соотносились с человеком. Очень может быть, что они и были людьми. Верно, что в этом здании было очень много комнат и помещений, проникнуть в которые могли только летающие существа, но это вовсе не означало, что строители зданий и сами были крылаты. Они могли, скажем, пользоваться индивидуальными гравитационными устройствами, которые когда-то были широко распространены, но от которых в Диаспаре сейчас не осталось и -- Да мы можем потратить миллионы лет, исследуя все эти здания, -- очнулся наконец Хилвар. -- Ясно же, что их не просто бросили -- их тщательно освободили от всего ценного, что они могли содержать. Мы только зря тратим -- Ну и что ты предлагаешь. -- Хорошо бы осмотреть еще два или три района планеты, да и убедиться, что все они -- один к одному, как я ожидаю. Потом нам следует так же быстро ознакомиться с другими планетами, а приземляться только в тех случаях, если какая-то покажется нам сильно отличающейся от всех предыдущих или же если мы заметим что-нибудь необычное.

Наверное, оно двигалось очень медленно. Вполне может быть, что ему потребовались годы, чтобы сломать эти столбы. Воображение Олвина быстро дополнило эту картину деталями, которых он доподлинно знать конечно же не. Он не сомневался, что анализ Хилвара в основном был правильным и что этот ботанический монстр, двигавшийся, возможно, слишком медленно, чтобы его перемещения могли быть отмечены глазом, все-таки выиграл медленную, но бескомпромиссную сватку с барьером, который встал на его пути. Он и сейчас еще мог быть жив -- после всех этих столетий, блуждая, как ему заблагорассудится, по поверхности планеты. Искать его, впрочем, было бы задачей безнадежной, потому что в его распоряжении были многие миллионы квадратных миль. Безо всякой надежды на успех они прочесали поверхность в пределах нескольких квадратных миль поблизости от проема в загородке и обнаружили всего-навсего одно огромное круглое пятно, где это существо, по всей видимости, останавливалось покормиться -- если только можно было приложить это выражение к организму, который извлекал необходимые ему питательные вещества из монолитной скалы. Когда они снова поднялись в пространство, Олвин почувствовал, как его охватывает какая-то странная усталость.

В том, что Олвин оказался прав, ни у кого не было ни малейших сомнений, и Совет сейчас медленно обвыкался с этой неудобоваримой истиной. Делегаты из Лиза оказались в состоянии мыслить куда живее, чем самые светлые умы Диаспара. И это было не единственное их преимущество. Они еще и демонстрировали необычайно высокую степень координации мышления, что Джизирак относил на счет их телепатических способностей. Его интересовало, читают ли они мысли советников, но по зрелом размышлении он решил, что вряд ли бы они рискнули нарушить торжественное обещание, без которого эта встреча оказалась бы просто немыслимой. Джизирак не считал, что эта конференция достигла большого прогресса. Строго говоря, он просто не видел, как такой прогресс вообще может быть достигнут. Совет, который с таким большим трудом принял существование Лиза, все еще казался неспособен осознать, что же все-таки произошло. Но было ясно, что советники напуганы, и точно так же, считал Джизирак, были напуганы и гости, хотя им и удавалось куда лучше скрывать свое нынешнее состояние. Сам же Джизирак вовсе не был столь уж испуган, как он поначалу ожидал.

Только одна просьба. Я хотел бы отвести этого робота к Центральному Компьютеру. - Но. Ты же знаешь, что Компьютер полностью в курсе всего, происходящего в этом помещении. - Я все же хотел бы пойти к нему, - вежливо, но упрямо ответил Элвин. - На это я прошу разрешения и у Совета, и у Компьютера. Прежде, чем Президент успел возразить, в зале раздался чистый, мягкий голос. Элвин слышал его впервые в жизни, но сразу же понял, кому он принадлежит.

638 Share

Foto leccaculo

И силы и знания все еще находились в распоряжении Человека, и необходима была только воля, чтобы повернуть столетия вспять и заставить океаны вновь катить свои волны. Вода еще была -- там, глубоко под поверхностью. А если необходимо, то можно создать заводы, которые дадут планете эту воду. За годы, лежащие впереди, предстояло сделать так. Джизирак знал, что стоит на рубеже двух эпох: он уже повсюду чувствовал убыстряющийся пульс человечества. Предстояло, конечно, столкнуться с гигантскими проблемами, но Диаспар пойдет на. Переписывание прошлого набело займет многие сотни лет, но, когда оно будет завершено, Человек снова обретет почти все, что оказалось им утрачено. И все же -- в состоянии ли он будет обрести действительно .

Дальше ехать. Элвин окинул взглядом окружающие холмы и комфортабельное кресло, в котором он сидел во время поездки. - Разве нет обходного пути. - спросил он без особой - Конечно, есть, - ответил Хилвар. - Но мы не пойдем в обход. Мы пойдем к вершине, что куда интереснее. Я поставлю машину на автоматику, и она будет ждать нас, когда мы спустимся с той стороны. Решившись не сдаваться без боя, Элвин сделал последнюю - Скоро стемнеет, - запротестовал. - Мы не сможем пройти весь этот путь до заката. - Ну да, - сказал Хилвар, с невероятной быстротой разбирая припасы и снаряжение.

Сейчас, в присутствии посторонних, он предложил ей не использовать устную речь, а вместо этого направлять ему простые, понятные мысленные изображения. Иногда он негодовал на то обстоятельство, что роботы могут свободно общаться между собой на телепатическом уровне, а человек - если он не житель Лиса -. Еще одна способность, которую Диаспар потерял или намеренно отбросил. Этот безмолвный и несколько одностороний разговор продолжался во время ожидания в вестибюле Зала Совета. Невозможно было удержаться от сравнения нынешней ситуации с тем, что произошло в Лисе, когда Серанис и ее коллеги пытались подчинить Элвина своей воле. Он надеялся, что нужды в новом конфликте не возникнет, да и подготовлен он был теперь куда Взглянув на лица членов Совета, Элвин мгновенно понял, какое именно решение они приняли. Он не был ни особенно удивлен, ни разочарован. Слушая Президента, подводящего итоги, он - возможно, вопреки ожиданиям Советников - не выказал никаких чувств. - Элвин, - начал Президент, - мы весьма тщательно рассмотрели положение, вызванное твоими открытиями, и пришли к следующему единодушному решению.

В городе не было никого, кем не владела бы какая-то всепоглощающая интеллектуальная страсть. Эристон, например, большую часть времени проводил в собеседованиях с Центральным Компьютером, который, в сущности, и управлял городом, но у которого тем не менее еще оставалась возможность вести неисчислимое количество одновременных дискуссий -- с каждым, кто только пожелал бы померяться с ним в остроте разума. В течение трехсот лет Эристон пытался создать логические парадоксы, которые оказались бы не по зубам машине. Он, впрочем, не рассчитывал добиться какого-либо серьезного успеха, не потратив на это занятие нескольких жизненных циклов. Интересы Итании были более эстетического направления. С помощью синтезаторов материи она изобретала переплетающиеся трехмерные структуры такой красоты и сложности, что это, в общем-то, были уже не просто стереометрические конструкции, а топологические теоремы высшего порядка. Ее работы можно было увидеть по всему Диаспару, и по мотивам некоторых из этих композиций были даже созданы мозаики полов в гигантских хореографических залах -- рисунок пола служил своего рода основой для создателей новых танцевальных вариаций. Все эти занятия могли бы показаться бесплодными тому,кто не обладал достаточным интеллектом, чтобы оценить их тонкость. Но в Диаспаре не нашлось бы ни единого человека, который не смог бы понять то, что пытались создать Эристон и Итания, и кем ж двигал бы такой же всепоглощающий интерес. Физические упражнения и различные виды спорта, включая многие такие, которые стали возможны только после овладения тайной гравитации, делали приятными первые несколько столетий юности.

И тогда, на краю Вселенной, когда начнет запинаться само время, Ванамонд и Безумец сойдутся друг с другом среди трупов звезд. Эта схватка может опустить занавес над самим Творением. Но к этому поединку Человек не будет иметь отношения и исхода его он никогда не узнает. - Смотрите. - вдруг воскликнул Элвин. - Вот что я хотел показать. Понимаете ли вы, что это означает. Корабль был теперь над полюсом, и планета под ним стала идеальной полусферой. Глядя вниз, вдоль полосы сумерек, Джезерак и Хилвар могли одновременно видеть восход и закат над противоположными сторонами мира. Символический смысл этого зрелища был столь ясным и впечатляющим, что миг этот запомнился им на всю последующую жизнь.

В голосе Эристона едва уловимо звучала грусть. Значительно ярче слышалось в нем облегчение, и, похоже, Эристон был даже доволен, что ситуация, существовавшая уже так давно, теперь может быть признана на законном основании. В сущности, Олвин обрел свободу взрослого человека за много лет до наступления установленного срока. -- Я тебя понимаю, -- ответил Олвин. -- Спасибо вам за то, что вы опекали меня, и я буду помнить вас в течение всех моих жизней. Такова была формула ответа. Ему приходилось слышать ее столь часто, что она совсем потеряла какой-либо смысл,-- так, набор звуков, лишенных значения. И все же выражение в течение всех моих жизней было, если вдуматься, странным. Все эти годы он лишь туманно представлял себе, что именно оно означало; теперь наступило время узнать это. В Диаспаре было много такого, чего он пока не мог уразуметь и во что ему предстояло вникнуть за столетия, простирающиеся перед .

831 Share

Foto leccaculo

Олвин уже собрался было сказать еще что-то, когда его внезапно охватило ощущение, совершенно непохожее ни на что, что ему приходилось испытывать. Теплая, слегка покалывающая волна пролилась по всему его телу. Странное ощущение это длилось всего несколько секунд, но, когда оно ушло, он был уже не просто Олвином. Что-то еще, что-то новое разделяло его сознание, накладываясь на него, как один круг может лечь на. 0н отдавал себе отчет и в том, что вот рядом -- сознание Хилвара, и тоже как-то связанное с тем самым созданием, которое им только что повстречалось. Ощущение это не было неприятным, скорее -- просто новым, и оно-то и позволило Олвину впервые испытать, что это такое -- настоящая телепатия, способность, которая в его народе ослабла настолько, что теперь ею можно было пользоваться только для того, чтобы отдавать команды машинам. Когда Сирэйнис пыталась овладеть его сознанием, Олвин немедленно взбунтовался, но вот этому вторжению в свой разум он сопротивляться не. Во-первых, он почувствовал, что это было бы просто бесполезно. А во-вторых, это вот создание, чем бы оно там ни было, никак не представлялось недружественным, Он расслабился, безо всякого сопротивления воспринимая вторжение интеллекта, бесконечно более высокого, чем его собственный, исследующего сейчас его мозг.

Поинтересовался Олвин. Он все еще переживал волнение, связанное с побегом, и никак не мог принимать всерьез этот новый поворот событий. А по поводу того, что Шут выдал его тайну, он испытал лишь мимолетное раздражение. -- Никаких обвинений не выдвинуто, -- последовал ответ. -- Если это окажется необходимым, то обвинение будет сформулировано после того, как тебя -- И когда же это случится. -- Очень скоро, я полагаю. -- Проктор, по всей видимости, испытывал неловкость и не был уверен, как именно следует ему выполнять свою малоприятную миссию. Он разговаривал с Олвином то как со своим товарищем-согражданином, то вдруг вспоминал о долге стража и напускал на себя преувеличенную отчужденность.

Медленно, еще медленнее двигалась машина. И на этот раз она не просто замедляла свой ход. Она -- останавливалась!. Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром. Несколько мгновений сильнейшее волнение мешало Олвину что-либо разглядеть. Двери давно уже были раскрыты, но он как-то не вдруг осознал, что может покинуть свой экипаж, Торопливо выходя из машины, он в последний раз бросил взгляд на табло. Надпись на нем изменилась теперь на противоположную и смысл ее оказался бесконечно ободряющ: Диаспар. 35 Когда Олвин занялся поисками выхода из этого помещения, он углядел первый намек на то, что, возможно, находится теперь в стане цивилизации, отличающейся от его собственной. Выход на поверхность -- это-то было ясно -- лежал через низкий и широкий туннель в торце станции, и пол в этом туннеле был не по иное, как лестница. В Диаспаре лестницы встречались чрезвычайно редко.

О, я могу придумать много объяснений. Возможно, это сигнал, чтобы любой чужой корабль, входя в нашу Галактику, знал, где искать жизнь. Возможно, эта группа отмечает центр галактической администрации. А может быть - и мне это объяснение почему-то кажется верным - это просто величайшее из всех произведений искусства. Но глупо строить гипотезы. Через несколько часов мы будем знать истину. "Мы будем знать истину". Может быть и так, - подумал Элвин, - но какая ее часть нам в принципе доступна. Удивительно, но именно сейчас, покидая Диаспар и саму Землю с невообразимой скоростью, он мыслями вновь устремился к тайне своего происхождения.

В Диаспаре продолжали жить все эти средства, равно как и другие, добавившиеся к ним за века. Но кто бы мог знать с уверенностью - открыты ли уже все возможности искусства. имеет ли оно какой-нибудь смысл вне человеческого И то же было справедливо для любви. Джезерак неподвижно сидел, окруженный хороводом цифр. Первая тысяча простых чисел в двоичной системе, используемой для арифметических вычислений со времени изобретения электронных компьютеров, по порядку проходила перед. Проползали бесконечные шеренги нулей и единиц, разворачивая перед глазами Джезерака полный набор всех чисел, не имевших других делителей, кроме единицы и их самих. В простых числах была тайна, вечно привлекавшая Человека, и они недаром удерживали его внимание. Джезерак не был математиком, хотя иногда ему хотелось верить в обратное. Все, что он мог делать - это отыскивать в бесконечной веренице простых чисел особые связи и правила, которые усилиями более одаренных людей могли быть потом обращены в общие законы.

С этими самыми обстоятельствами он столкнулся менее чем через час и куда более драматическим образом, чем ему могло представиться. Они посылали робота более чем к десятку куполов -- и каждый раз все с тем же результатом,-- пока не натолкнулись на сцену, которая в этом аккуратном, тщательно упакованном мире буквально ни в какие ворота не лезла. Перед ними предстала широкая долина, там и сям испятнанная этими дразнящими, непроницаемыми куполами. В центре ее был виден -- перепутать это было невозможно ни с чем -- шрам от огромного взрыва, разметавшего обломки во всех направлениях на многие мили и проплавившего в поверхности планеты глубокий кратер. И рядом с этим кратером валялись останки космического корабля. Они приземлились совсем близко от места этой древней трагедии и медленно, щадя дыхание, двинулись к гигантскому остову, возвышающемуся над. Лишь одна короткая секция -- может быть, это была корма -- осталась от корабля, все же остальное, надо полагать, было уничтожено взрывом. Когда они вплотную приблизились к тому, что осталось от катастрофы, у Олвина сформировалась догадка, постепенно перешедшая в уверенность. -- Слушай-ка, Хилвар,-- сказал он, думая о том, как же это трудно здесь -- двигаться и говорить в одно и то же время,-- мне кажется, что это тот самый корабль, который приземлялся на той, первой планете, у обелиска. Не желая тратить дыхание, Хилвар только кивнул в ответ.

490 Share

Foto leccaculo

Я привык к этому - ведь я делал это и раньше, когда некоторые из моих шуток не были оценены по достоинству (здесь, подумалось Элвину, на миг промелькнул прежний Хедрон). Служители не нашли бы меня и за тысячу лет, но я почувствовал, что мною интересуются не только. В Диаспаре есть незнакомцы, Элвин, они могли появиться только из Лиса, и они тоже ищут. Я не знаю, что это означает, и мне это не нравится. То обстоятельство, что они чуть было не схватили меня в чужом для них городе, заставляет думать, что они обладают телепатической силой. Я могу бороться с Советом, но не рискую противостоять неизвестной напасти. Поэтому я решился на то, чего, думаю, потребовал бы от меня и Совет - он уже угрожал. Я иду туда, где мне некого опасаться и где я избегну всех перемен, которые теперь могут произойти в Диаспаре. Возможно, я делаю глупость, но это станет ясно лишь по истечении времени.

Внезапно раздался его возглас. -- Ты вот обратил внимание, что все эти радиальные линии тянутся к маленьким туннелям. Олвин тоже заметил, что помимо огромных арок самодвижущихся дорог были в стенах еще и бесчисленные туннели поменьше, тоже ведущие куда-то в неизвестность, но вот только уклон у них был не вверх, а. Хедрон тем временем продолжал, не ожидая ответа: -- Более простую систему трудно себе и представить. Люди сходили с самодвижущихся дорог, выбирали по этой вот карте направление к месту, которое нужно было посетить, и все, что им после этого оставалось делать, -- это просто следовать определенной линии на карте. -- И что происходило с ними после. -- задал осторожный вопрос Олвин. Хедрон молчал, но глаза его пытливо искали разгадку тайны этих идущих вниз туннелей. Их было три или четыре десятка, и все они походили друг на друга. Различить их можно было только по названиям на карте, но нечего было и думать расшифровать эти едва видимые теперь надписи.

Думалось. Но он быстро убедил себя, что, будь иначе, машина не несла бы его с такой стремительностью сквозь пласты земли. Внезапно вибрация пола приобрела совершенно иной характер. Странный экипаж замедлял движение -- это было несомненно. Время, видимо, бежало быстрее, чем казалось Олвину. Он глянул на табло и несколько удивился -- надпись гласила: Лиз. 23 минуты. Ничего не понимая, немного обеспокоенный, он прижался лицом к прозрачной стенке машины.

Ему не хотелось признаваться в этом перед самим собой, но он был достаточно честен и осознал этот малоприятный факт. И мысли его с неизбежностью обратились к Хедрону. Олвин никак не мог решить, по душе ли ему Шут. Он был очень рад, что они встретились, и был благодарен Хедрону за ту, неясно выраженную но все-таки симпатию, которую Шут проявил к нему в ходе поиска. В Диаспаре больше не нашлось бы ни одной живой души, с кем у Олвина оказалось бы так много общего, и все-таки в личности Хедрона ощущался какой-то червячок, который нет-нет, да и действовал ему на нервы. Возможно, это был налет этакой иронической отстраненности, которая порой порождала у Олвина подозрение, что Хедрон втихомолку подсмеивается над всеми его усилиями, даже когда казалось -- он делает все, чтобы именно помочь. Из-за этого, а также в силу свойственного ему упрямства и чувства независимости, Олвину не слишком хотелось обращаться к Хедрону -- разве что в самом крайнем случае. Они договорились встретиться в маленьком круглом дворике неподалеку от Зала Совета.

Олвин заговорил -- стремительно, словно времени у него уже не оставалось: -- Этот робот разработали так, чтобы он стал компаньоном и еще и слугой этого самого Мастера. И кроме того, он должен был пилотировать его корабль. Прежде чем сесть в Лизе, он тогда опустился в космопорту Диаспара, который сейчас лежит там, погребенный среди этих песков. Даже в то время порт, в сущности, был уже заброшен. Я думаю, что корабль Мастера был одним из последних, прилетевших тогда на Землю. Перед тем как отправиться в Шалмирейн, Мастер некоторое время жил в Днаспаре -- в те времена путь, наверное, был еще открыт для. Но корабль ему никогда уже больше не понадобился и все эти тысячелетия ждал, погребенный под песками. Как сам Диаспар, как этот робот, как все, что строители прошлого считали действительно важным, он сохранялся с помощью своих собственных схем Вечности. До тех пор пока у него есть источник энергии, он не может износиться или быть уничтожен.

Джезерак понимающе улыбнулся: Шут, как и следовало ожидать, немного пошутил. - Я объяснил ему, что там находится; он знает, что за пределами Диаспара нет ничего, кроме пустыни. Отведи его туда, если ты в состоянии: возможно, ты знаешь дорогу. Стоит ему увидеть действительность, и странности его рассудка, быть может, будут излечены. - Я думаю, что он уже видел ее, - тихо произнес Хедрон. Но это он сказал себе, а не Джезераку. - Я не верю в то, что Элвин счастлив, - продолжал Джезерак. - У него не появилось подлинных привязанностей, и трудно ожидать, что они появятся, пока он страдает этой манией.

Miriam prado porn videos

About Faern

Усталость скрутила его, ноги горели, а мышцы бедер все еще ныли от непривычного усилия. Соблазн плюнуть на путешествие к крепости до следующего раза был слишком велик. Но этого следующего раза могло и не. Под призрачным светом бледнеющих звезд -- немало их погасло с тех пор, как отгремела битва при Шалмирейне -- Олвин боролся с собой и наконец принял решение.

Related Posts

826 Comments

Post A Comment