Cognata hard

873 Share

Cognata hard

Если что-то нарушит работу Центрального Компьютера, то всем нам крышка. Ну а если нет, то мне нечего опасаться. Мне покажется, что прошел всего какой-то миг до того момента, когда я снова выйду на улицы Диаспара -- через пятьдесят, а то и через сто тысяч лет. Интересно, какой город предстанет передо мной?.Будет занятно, если я еще найду тебя в. И все же, как мне кажется, настанет день, когда мы снова встретимся. Не знаю -- жду ли я этой встречи с нетерпением или боюсь Я никогда не понимал тебя, хотя было время -- я оказался достаточно тщеславен тогда, чтобы думать, будто понимаю. Правду знает только Центральный Компьютер, и он же знает всю правду о тех Неповторимых, которые время от времени, на протяжении минувших тысячелетийпоявлялись и бесследно исчезали.

Не считая Элвина. - У тебя лучшие источники информации, чем те, которыми я располагаю, - сухо продолжал Джезерак. - Может быть, ты расскажешь мне, что стало с этими Уникумами. - Они исчезли. - Спасибо; об этом я уже. Вот почему я как можно меньше говорил Элвину о его предшественниках: это вряд ли помогло бы ему в его теперешнем настроении. Могу я положиться на тебя в этом вопросе. - В настоящее время -. Я хочу сам изучить его; тайны всегда привлекали меня, а в Диаспаре их слишком мало. Кроме того, я думаю, что Судьба может разыграть с нами шутку, по сравнению с которой все мои усилия будут выглядеть очень скромно.

В сущности, я иногда задумываюсь. - Элвин сделал паузу, взор его затуманился, словно на мгновение он потерял окружающее из виду. - И о чем ты сейчас думаешь. - спросил Хилвар. - До меня только что дошло: может быть, я и есть Ярлан Зей. Он мог внести свою личность в Банки Памяти в надежде сломать шаблоны Диаспара, пока город окончательно не закостенел. Когда-нибудь мне следует выяснить, что стало с прежними Уникумами: это поможет заполнить пробелы в общей - И, кроме того, Ярлан Зей - или, возможно, кто-то другой -проинструктировал Центральный Компьютер, чтобы тот специально помогал Уникумам, когда бы те ни появились, - размышлял Хилвар, следуя ходу рассуждений друга. - Да, именно. Ирония заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера, без помощи несчастного Хедрона. Мне бы он сказал больше, нежели .

А золотоволосые люди небольшого роста, двигающиеся между домами с такой непринужденной грацией, совершенно ясно, были совсем не такими, как жители Они не обращали на Олвина ни малейшего внимания, и это было странно, поскольку уже и одеждой он отличался от. Температура воздуха в Диаспаре всегда была неизменной, и поэтому одежда там носила чисто декоративный характер и подчас обретала весьма сложные формы, Здесь же она казалась в основном функциональной, сшитой для того, чтобы в ней было удобно ходить, а не исключительно ради украшательства, и у многих состояла всего-навсего из целого куска ткани, обернутого вокруг тела. Только когда Олвин уже углубился в поселок, люди Лиза отреагировали на его присутствие, да и то их реакция приняла несколько необычную форму. Двери одного из домов выпустили группу из пяти человек, которая направилась прямехонько к нему,-- выглядело это все так, как если бы они, в сущности, ожидали его прибытия. Сильнейшее волнение внезапно овладело Олвином, и кровь застучала у него в венах. Ему подумалось обо всех знаменательных встречах, которые состоялись у Человека с представителями других рас на далеких мирах. Люди, которых он встретил здесь, принадлежали к его собственному виду -- но какими же стали они за те эпохи, что разделили их с Диаспаром. Депутация остановилась в нескольких шагах от Олвина.

То же самое можно было сказать и о щупальцах, и о маленьких суставчатых конечностях. На этом, однако, сходство заканчивалось. У робота не было -- они ему, очевидно, просто не требовались -- нежных перьев какой-то бахромы, которая в однообразном ритме била по воде, не было великого множества ног, похожих на обрубки, не было и вентиляционных отверстий, которые с натугой сипели в разреженном воздухе. Большая часть этого существа оставалась в воде. Только головные десять футов или около того проникли в среду, которая, похоже, была для этого животного враждебной. Существо имело в длину футов пятьдесят, и даже человек, совершенно незнакомый с биологией, мог бы догадаться, что что-то с ним было не. Для облика существа был характерен налет импровизационного -- и не слишком поэтому удачного -- конструирования, как если бы части его тела лепили без особых раздумий и приставляли одну к другой по мере того, как в этом возникала необходимость. Несмотря на устрашающие размеры существа и все свои первоначальные сомнения, ни Олвин, ни Хилвар ничуть не встревожились, едва разглядели получше этого обитателя озера.

Не хочу, чтобы они понапрасну тратили время. Что же до твоего вопроса, ответ ты увидишь немного погодя. Догнать троих Сенаторов удалось лишь почти у самого озера. Обе группы обменялись слегка натянутыми приветствиями. "Комиссия по расследованию" поняла, что Элвину известно, куда они направлялись, и эта неожиданная встреча поставила их в невыгодное положение. - Боюсь, что прошлой ночью сбил вас с толку, - ободряюще сказал Элвин. - Я прибыл в Лис не прежним путем, так что ваша попытка перекрыть его была совершенно излишней. Кстати, Совет Диаспара, со своей стороны, тоже перекрыл его - и также не добился успеха.

481 Share

Cognata hard

Видишь ли ты, как все эти расходящиеся линии ведут к малым туннелям. Элвин заметил, что помимо огромных сводов над движущимися дорогами, существовало еще бесчисленное множество туннелей меньшего диаметра - туннелей, направленных вниз, а не Хедрон продолжал, не дожидаясь ответа: - Трудно было придумать что-либо более элементарное. Люди сходили с движущихся дорог, выбирали место, которое им хотелось посетить, и следовали вдоль соответствующей линии на карте. - А что происходило с ними. - спросил Элвин. Хедрон замолк, глаза его искали разгадку нисходящих туннелей. Их было тридцать или сорок, и внешне они не отличались друг от друга. Только названия на карте давали возможность различить их, а название эти теперь были неразборчивы. Элвин отошел в сторону, чтобы обойти центральный столб. Вдруг его голос, слегка сдавленный и искаженный эхом, донесся - В чем .

Сирэйнис задумчиво посмотрела на. -- Боюсь, что все это не так просто,-- проговорила. -- Что вы имеете в виду. -- спросил Олвин. -- Разве машина, которая привезла меня сюда, не в состоянии отправить меня и обратно. -- Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что его могут задержать в Лизе помимо его воли, хотя что-то подобное и промелькнуло у него в голове. Впервые за все время Сирэйнис, похоже, почувствовала некоторую неловкость. -- Мы сейчас говорим о вас, -- сказала она, не обьясняя, кто это -- мы и каким образом могла происходить такая консультация.

Теперь это существо, распавшееся на клетки, сможет, наконец, отдохнуть, а его символ веры отправится туда, где почили миллионы других верований, полагавших себя вечными. В задумчивом молчании шли Хилвар с Олвином обратно, к ожидавшему их кораблю. Как только они взлетели, крепость стала темной тенью среди холмов, она быстро сокращалась в размерах, пока не превратилась в странный черный глаз без век, обреченный на пристальный, вечный взгляд вверх, в пространство, -- и вскоре они потеряли его в огромной панораме Лиза. Олвин ровным счетом ничего не делал для управления кораблем. И все же они поднимались и поднимались, пока весь Лиз не распростерся под ними -- зеленым островом в охряном море. Никогда прежде Олвин не забирался так высоко. Когда наконец корабль замер, внизу под ними полумесяцем лежала теперь вся Земля, Лиз отсюда выглядел совсем крошечным -- изумрудное пятнышко на ржавом лине пустыни. А далеко, у самого закругления этого полуосвещенного шара, что-то сверкало, будто рукотворный драгоценный камень. Таким Хилвар впервые увидел Диаспар.

И ты, Элвин, тоже позабудешь. Люди, построившие этот город и задумавшие населяющее его общество, владычествовали не только над веществом, но и над сознанием. Они поместили в эти пределы все, что только могло когда-нибудь понадобиться человеческому роду - и были уверены, что мы никогда не покинем. Физические препоны наименее важны. Возможно, существуют пути, ведущие из города, но я думаю, ты не пройдешь по ним слишком далеко, если даже и обнаружишь. А если б тебе и удалась эта попытка - каков был бы результат. Твое тело не выдержит условий пустыни, где город больше не сможет защищать и оберегать. - Если выход из города существует, - медленно произнес Элвин, - что же помешает мне покинуть. - Это глупый вопрос, - сказал Джезерак. - Полагаю, ответ тебе уже известен.

Эти Хранилища теперь здесь, вокруг. Со всем их неизмеримо огромным объемом информации, полностью описывающей город как он есть в настоящий момент. С помощью сил, о которых мы все позабыли каждый атом в Диаспаре каким-то образом связан с матрицами, заключенными в этих стенах. Шут повел рукой в сторону безупречного, бесконечно детального изображения Диаспара, которое распростерлось перед ними: -- Это не макет. То, что ты видишь,-- неосязаемо. Это просто электронное изображение, воссозданное по матрицам, хранящимся в Памяти, совершенно идентичное самому городу. А вот эти просмотровые мониторы позволяют увеличить любой требуемый участок Диаспара, посмотреть на него в натуральную величину или даже под еще большим увеличением. Ими пользуются, когда нужно внести какие-либо изменения в конструкцию города хотя никто не брался за это уж бог знает сколько времени. Если ты хочешь узнать, что же это такое -- Диаспар, то нужно идти именно. Здесь в несколько дней ты постигнешь больше, чем за целую жизнь изысканий там, на улицах.

Элвин с друзьями отошли, ожидая, пока машина проложит себе путь в пещеру. Раздался оглушительный скрежет металла о камень. Он разнесся по недрам Горы и, без сомнения, пробудил всех кошмарных тварей. Подземоход проломил стену и замер. Открылась массивная дверь, появился Каллистрон, призывая их поторопиться. ("Почему Каллистрон. - удивился Элвин. - Он-то что тут делает.

639 Share

Cognata hard

Скоро они, как всегда, окажутся дома, и все чудеса, ужасы и переживания будут в прошлом. Они были усталы и удовлетворены. По наклону пола Элвин понял, что подземоход углубляется в землю. Наверное, Каллистрон знал, что делает, и именно этот путь и вел к дому. И все же жаль. - Каллистрон, - внезапно сказал он, - а почему бы нам не подняться. Ведь никто не знает, как в действительности выглядит Хрустальная Гора. Разве не замечательно было бы выйти где-нибудь на ее склоне, увидеть небо и всю землю. Мы пробыли под землей достаточно долго.

Сила, отшвырнувшая его волю, была даже большей, чем он рассчитывал, и он понял, что много скрытых сознаний помогали Серанис. Беспомощно Элвин побрел обратно к дому, на один тягостный момент решив, что план провалился. Затем грянула вспышка стали и хрусталя, и металлические руки стремительно сомкнулись на. Его тело отбивалось от них, как он и предвидел, но борьба была бесполезной. Земля ушла вниз, и он успел заметить Хилвара, окаменевшего от изумления, с глупой улыбкой на лице. Робот нес его в четырех метрах над землей со скоростью, намного превышавшей скорость бегущего человека. Серанис мгновенно поняла его уловку и на время ослабила контроль; его усилия освободиться затихли. Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности.

Элвин медленно пошел вниз, робот парил над. Джезерак и служители остались: то ли они получили такой приказ, то ли решили, что так удобнее наблюдать. А может быть, они попросту не дерзнули приблизиться к главному святилищу Диаспара. В конце спуска тихий голос вновь подсказал Элвину направление, и тот двинулся по проходу между титаническими конструкциями, похожими на дремлющих истуканов. Еще трижды голос обращался к нему, и, наконец, Элвин понял, что достиг Машина, перед которой он оказался, была меньше, чем большинство ее соседей, но Элвин все равно ощущал себя карликом. Пять ее сегментов своими плавными горизонтальными линиями напоминали присевшего зверя. Переведя взгляд на робота, Элвин лишь с трудом смог осознать, что оба аппарата - и робот, и компьютер - суть продукты единой эволюции, и даже именуются они одним и тем же термином "машина". В метре над полом по всей длине конструкции тянулась широкая прозрачная панель. Элвин прижался лбом к гладкому, удивительно теплому материалу и заглянул внутрь машины. Сперва он ничего не увидел; затем, прикрыв глаза ладонью, различил тысячи подвешенных в пустоте точек слабого света.

Но хотя видение и гасло, он все еще слышал этот повелительный голос, гремевший в мозгу: "Ты больше не боишься, Джезерак. Ты больше не боишься". Он боролся, пробуждаясь, подобно ныряльщику, выплывающему к поверхности воды из океанских глубин. Ярлан Зей исчез, но наступило странное безвластие; голоса, которые он знал, но не мог припомнить, ободряющие говорили с ним, и он чувствовал поддержку дружеских рук. Затем, словно стремительный рассвет, потоком нахлынула реальность. Он открыл глаза и увидел Элвина, Хилвара и Джерейна, в тревоге стоявших. Но он не обратил на них внимания; его сознание было полностью захвачено окружающим чудом - панорамой лесов и рек и голубым сводом открытого неба. Он был в Лисе; и он не боялся.

Тобой овладеет головокружение, и ты свалишься вниз, не сделав и дюжины шагов. Но если б эта же доска была чуть-чуть приподнята над землей, ты без труда смог бы пройти по. - Ну и что это доказывает. - Я пытаюсь обратить внимание на очень простую вещь. В двух описанных мною экспериментах доска одна и та. Любой из попадавшихся тебе иногда роботов на колесах сможет легко проехать по ней, независимо от того, соединяет ли она эти башни или лежит на земле. Мы же - не сможем, поскольку испытываем страх высоты. Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь. Он встроен в нас; мы с ним рождаемся. В том же смысле мы испытываем страх пространства.

Он не смог бы объяснить побудительные мотивы этой маленькой неправды и, как только произнес эти слова, сразу же застыдился. Сирэйнис задумчиво посмотрела на. -- Боюсь, что все это не так просто,-- проговорила. -- Что вы имеете в виду. -- спросил Олвин. -- Разве машина, которая привезла меня сюда, не в состоянии отправить меня и обратно. -- Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что его могут задержать в Лизе помимо его воли, хотя что-то подобное и промелькнуло у него в голове. Впервые за все время Сирэйнис, похоже, почувствовала некоторую неловкость. -- Мы сейчас говорим о вас, -- сказала она, не обьясняя, кто это -- мы и каким образом могла происходить такая консультация. -- Если вы возвратитесь в Диаспар, о нашем существовании узнает весь город.

342 Share

Cognata hard

Не более десяти раз Галактика обернулась вокруг своей оси с тех пор, как Человек впервые прошел по Земле. По ее собственным меркам это был лишь миг. Но за этот краткий период она изменилась полностью - изменилась намного больше, чем должна была бы при следовании естественному ходу событий. Грандиозные солнца, некогда пылавшие в расцвете молодости столь яростно, теперь чадили, доживая свою судьбу. Но Элвин никогда не видел небеса в их древней славе и не подозревал об Холод, пронизывающий до костей, погнал его обратно в город. Он оторвался от решетки и потер руки, разминаясь. Впереди, снизу туннеля, исходящий от Диаспара свет был столь ярок, что на секунду он был вынужден отвести взгляд. За пределами города были такие вещи, как день и ночь, - внутри же царил лишь вечный день. Когда Солнце покидало небосклон над Диаспаром, город заливал свет, так что никто даже не замечал исчезновения естественного освещения. Еще до того, как люди потеряли нужду во сне, они изгоняли тьму из своих городов.

В том, что он давал поучения наиболее оригинальному из умов, зародившихся в Диаспаре со времен Рассвета, тоже была несомненная честь, и уж ее-то у него никто не мог отнять. Лишь закончив изложение фактической стороны своих приключений, Элвин ненавязчиво попытался прибегнуть к убеждению. Он каким-то образом должен был внушить этим людям истины, постигнутые им в Лисе; но можно ли было заставить их понять нечто невиданное и с трудом вообразимое. - Трагично, - сказал он, - что две выжившие ветви человеческого рода оказались разделенными в течение столь огромного промежутка времени. Когда-нибудь мы, может быть, узнаем, как это могло случиться; сейчас же более важно устранить этот разрыв и не допустить, чтобы он произошел вновь. Будучи в Лисе, я протестовал против их представления о собственном превосходстве. Они могут научить нас многому, но и мы их - не меньшему. Если б мы, подобно им, будем полагать, что нам нечему учиться друг у друга, то разве не очевидно, что и мы также неправы. Он выжидательно посмотрел на ряды лиц и получил знак продолжать. - Наши предки построили империю, простиравшуюся до звезд.

Неспешно проходя по деревушке, Элвин все еще старался совладать с новыми ощущениями. Все было необычно - даже воздух, насыщенный трепетом незнакомой жизни. И высокие, грациозные золотоволосые люди, прогуливавшиеся среди домиков, явно отличались от населения Диаспара. Они не обращали внимания на Элвина, и это было странно - ведь его по сравнению с ними он был одет совершенно по-другому. Поскольку в Диаспаре температура никогда не менялась, платье там служило не более чем украшением и часто отличалось богатой отделкой. Здесь же одежда выглядела в основном функциональной, изготовленной скорее для работы, чем для красоты, и часто состояла просто из одного куска ткани, обернутого вокруг тела. Лишь когда Элвин порядком углубился в деревню, население Лиса отреагировало на его присутствие, причем в несколько неожиданной форме. Из одного дома вышла группа из пяти мужчин и направилась прямо к нему - словно они и в самом деле поджидали его прихода.

Элвин, не теряя времени, выяснял о Хедроне все, что. Джезерак, как обычно, явился основным источником информации. Старый наставник дал подробный отчет о своей встрече с Шутом и добавил немногое, известное ему об образе жизни Хедрона. В той мере, в какой это было осуществимо в Диаспаре, Хедрон был отшельником: никто не знал, где он жил и чем, в сущности, занимался. Последняя его выходка была вполне ребяческой затеей, и заключалась в том, что движущиеся дороги вдруг остановились, охваченные параличом. Это было пятьдесят лет назад; столетием раньше он выпустил на свободу на редкость отталкивающего дракона, который бродил по городу, пожирая все попадавшиеся работы наиболее популярного в ту пору скульптора. Когда однобокость гастрономических интересов зверя стала очевидной, автор скульптур в страхе скрылся и не появлялся до тех пор, пока чудовище не исчезло столь же загадочно, как и возникло. Из этих рассказов ясно вырисовывалось одно - Хедрон должен был обладать глубокими познаниями относительно тех сил и механизмов, которые управляли городом. Он мог заставить их подчиниться своей воле в большей мере, чем это было доступно другим. Следовало предположить, что существовал контроль еще более высокого порядка, чтобы не позволить слишком амбициозным Шутам нанести постоянный и невосполнимый ущерб сложной структуре Диаспара.

Ну, почти уверен: сомнений было как раз столько, чтобы сохранять осторожность. Разумнее будет, решил он, пока говорить об этом как можно меньше и постараться обратить все происшедшее Успех этого намерения оказался под угрозой после того, как, наткнувшись при выходе на Алистру, Хедрон не сумел скрыть своих чувств. Она увидела страх, столь отчетливо написанный у него на лице, и тут же решила, что Элвин находится в опасности. Все заверения Хедрона были тщетны, и, пока они шли через парк, Алистра злилась все больше и. Сперва она хотела остаться у Гробницы, чтобы дождаться, пока Элвин возвратится тем же таинственным путем, каким исчез. Хедрон смог убедить ее, что это будет пустой тратой времени, и успокоился, когда она последовала за ним в город. Существовала ведь возможность, что Элвин вернется почти сразу, а он не желал, чтобы секрет Ярлана Зея стал известен посторонним. К тому времени, когда они добрались до города, Хедрону стало ясно, что его уклончивая тактика потерпела полный провал и ситуация основательно вышла из-под контроля.

Ахнул Олвин. -- Но. что же это. -- Похоже на какой-то рефлектор. -- Но он такой черный. -- Только для наших глаз, не забывай об. Мы же не знаем, какой вид излучения они использовали. -- Но ведь должно же быть и что-то .

751 Share

Cognata hard

Это тепло, это обилие запахов и цвета, да еще невидимое присутствие миллионов живых существ обрушились на него с почти ощутимой силой. Встреча с озером оказалась полной неожиданностью. Деревья справа внезапно кончились, и он очутился перед обширнейшим водным пространством, усыпанным крохотными островками. Никогда в жизни Олвин не видел такой воды. По сравнению с этим озером самые обширные бассейны Диаспара выглядели не более чем лужами. Он медленно спустился к самой кромке воды, зачерпнул в пригоршни теплую влагу и стал смотреть, как она струйкаии стекает у него меж Огромная серебристая рыбина, внезапно появившаяся из колыхающегося леса водорослей, стала первым живым существом, отличным от человека, которое Олвину довелось увидеть в своей жизни. Рыбина висела в зеленоватой пустоте и плавники ее были размыты стремительным движением -- она была живым воплощением скорости и силы. Претворенные в линиях этого живого тела, продолжали свой век изящные очертания тех огромных кораблей, что когда-то владели небом Земли. Эволюция и наука пришли к одному и тому же ответу, только вот дитя природы просуществовало гораздо дольше. Наконец Олвин высвободился из-под завораживающего очарования озера и продолжил свой путь по извивающейся дороге.

Корабль "рыскал", покачиваясь в космосе, точно игла компаса в поисках севера. Несколько минут небеса подергивались вокруг путешественников, пока, наконец, корабль не замер - гигантский снаряд, нацеленный на звезды. В центре экрана показалось огромное кольцо Семи Солнц в всей своей радужной красе. Еще виднелся краешек Земли: темный серп, обрамленный золотом и пурпуром заката. Элвин понимал, что готовится нечто, ему неведомое, и ждал, обхватив кресло. Секунды уносились прочь. Семь Солнц сверкали на экране. Звука не было - только внезапный, вызвавший легкое помутнение зрения головокружительный рывок - и Земля исчезла, будто гигантская рука смела ее прочь. Они были в космосе одни, наедине со звездами и странно съежившимся Солнцем. Да, Земля пропала, словно ее никогда и не существовало во Вселенной.

Вы, конечно, не ожидаете, чтобы я немедленно принял решение,-- проговорил. -- Не могу ли я, прежде чем сделать выбор, хотя бы немного познакомиться с вашей страной. Ну конечно же, -- немедленно отозвалась Сирэйнис. -- Оставайтесь у нас столько, сколько вам захочется, и в конце концов мы все же сможете возвратиться в Диаспар, если не передумаете. Но если бы вы приняли решение в течение следующих нескольких дней, это бы упростило. Вам ведь не хочется, чтобы ваши друзья волновались, а чем дольше вы у нас пробудете, тем труднее для нас будет сделать соответствующие поправки. Это Олвин мог оценить. Ему бы только хотелось знать, что это за поправки. По всей вероятности, кто-то из Лиза войдет в контакт с Хедроном -- о чем Шут даже и подозревать-то не будет -- и займется его сознанием.

Похоже, вам слишком уж нравится говорить намеками,-- попенял Шугу Джизирак. -- Что именно вы предвидите. -- Я сомневаюсь, знаете ли, чтобы мои догадки оказались хоть в какой-то степени лучше ваших. Но я верю: ни вы, ни я, ни кто-либо третий в Диаспаре не сможет остановить Олвина, когда тот решит, что же именно ему хочется сделать. У нас впереди, на мой взгляд, несколько очень и очень интересных столетий. Джизирак долго сидел недвижимо, совершенно забыв о своей математике, после того, как изображение Хедрона растаяло. Его терзало дурное предчувствие, не сравнимое ни с чем, что он когда-либо испытывал. В какой-то момент он даже задался вопросом -- а не следует ли ему попросить аудиенции у Совета?. Но, с другой стороны, не будет ли это выглядеть, как смешная паника без малейшего на то повода. Быть может, вся эта ситуация -- не более чем какая-то сложная и непостижимая шутка Хедрона, хотя Джизираку и нелегко было представить себе, почему мишенью для розыгрыша избрали именно Он всесторонне обдумал ситуацию, проанализировал ее со всех точек зрения.

Звезды впереди сияли бело-голубым огнем и пропадали в ультрафиолете. И все же, благодаря какому-то чуду природы или науки, Семь Солнц видны были по-прежнему, хотя теперь их расположение и цвет все-таки слегка изменились. Корабль стремглав несся к ним сквозь туннель черноты, за пределами пространства, за пределами времени, и скорость его была слишком громадной, чтобы человеческий разум мог ее Было трудно поверить, что их вышвырнуло из Солнечной системы со стремительностью, которая, если ее не обуздать, скоро пронесет корабль через самое сердце Галактики и выбросит в неимоверно пустынные и темные пространства за ее пределами. Ни Олвин, ни Хилвар ни могли оценить всей громадности своего путешествия; величественные саги о межзвездных странствиях совершенно переменили взгляд Человека на Вселенную, и даже сейчас, спустя миллионы столетий, древние мифы еще не совсем умерли. Существовал когда-то корабль, шептала легенда, который совершил кругосветное путешествие по космосу за время от восхода до заката Солнца. Все эти миллиарды миль, разделяющие звезды, не значили ровно ничего перед такой скоростью. Вот почему для Олвина этот полет был лишь чуть-чуть более грандиозным, чем его первая поездка в Лиз. Именно Хилвар вслух выразил их общую мысль при виде того, как Семь Солнц впереди исподволь набирают яркость. -- А ведь такое вот их расположение не может быть естественным,-- задумчиво проговорил. Олвин кивнул: -- Я думал над этим на протяжении многих лет, но даже сама мысль о такой возможности все еще представляется мне фантастической.

Я подобрал его в Лизе -- ну, в той стране, где я побывал. Я привел его сюда, чтобы он встретился с Центральным Компьютером. Это спокойное заявление вызвало серьезное замешательство. Нелегко было принять уже тот факт, что существовало что-то и за пределами Диаспара, но то, что Олвин еще и привел с собой одного из обитателей того мира и предполагал познакомить его с мозгом города, было гораздо хуже. Взгляды, которыми обменялись прокторы, были столь беспомощными и тревожными, что Олвин едва удержался от смеха. Пока они шли через Парк -- эскорт при этом держался в почтительном отдалении и переговаривался взволнованным шепотом,-- Олвин взвешивал свой следующий шаг. Первое, что он должен сделать, это выяснить в точности, что же произошло здесь за время его отсутствия. Сирэйнис сказала, что Хедрон исчез.

706 Share

Cognata hard

У нас гости. Олвин резко обернулся и обнаружил перед собой треугольник глаз, начисто лишенных век. Таково, по крайней мере, было первое влечатление. Секундой позже за этими пристально глядяшими на него глазами он рассмотрел очертания небольшой, но,по-видимому, очень сложной машины. Она висела в воздухе в нескольких футах над поверхностью земли и ничем не напоминала ни одного из тех роботов, которые когда-либо встречались Олвину. Когда первоначальное изумление прошло, он вполне почувствовал себя хозяином положения. Всю жизнь он отдавал приказания машинам, и то, что эта вот была ему незнакома, не имело ни малейшего значения. В конце концов, ему приходилось сталкиваться не более чем с несколькими процентами всех разновидностей роботов, которые в Диаспаре обслуживали его повседневные Ты умеешь говорить. -- спросил .

Это, знаешь, вполне. Он мог внести матрицу своей личности в Хранилища Памяти и возложить на нее задачу взломать форму Диаспара, прежде чем она закостенеет. Придет день, когда я должен буду выяснить, что же случилось с теми, предыдущими Неповторимыми. Это ведь помогло бы стереть множество белых пятен в общей картине. -- И Ярлан Зей -- или кто бы это ни был -- также проинструктировал Центральный Компьютер оказывать Неповторимым помощь, когда бы они ни появлялись,-- задумчиво произнес Хилвар, следуя линии его логики. Вот. Ирония же заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера и мне не нужно было бы потрошить беднягу Хедрона. Мне-то Центральный сообщил бы гораздо больше, чем то, что он когда-либо рассказывал Шуту.

Ему хотелось обрушить на Шута целый ворох вопросов, но непреклонное стремление до всего доходить самому -- быть может, наиболее неповторимая черта его уникальной натуры -- укрепляло решимость выяснить все, что можно, собственными силами, без помощи со стороны. Он взялся за дело, которое могло потребовать от него многих лет, но до тех пор, пока он чувствовал, что движется вперед, к своей цели, он был Подобно путешественнику стародавних времен, который стирал с карты белые пятна неведомых земель, Олвин приступил н систематическому исследованию Диаспара. Дни и недели проводил он, бродя лабиринтами покинутых башен на границах города, -- в надежде, что найдет где-нибудь выход в мир на той стороне. В ходе этих поисков он обнаружил с десяток огромных воздуховодов, открывающихся вовне высоко над уровнем пустыни, но все они оказались забраны решетками. Хотя, даже и не будь там этих самых решеток, отвесная пропасть глубиной в милю оставалась достаточно серьезным препятствием, Он так и не нашел выхода из города, хотя исследовал тысячи коридоров, десятки тысяч пустующих помещений. Все эти заброшенные здания были в безупречном -- ни пылинки. -- состоянии, которое жители Диаспара, кстати сказать, принимали как нечто само собой разумеющееся, как часть нормального порядка вещей. Порой Олвин встречал плывущего робота, совершающего, очевидно, инспекционный обход, и всякий раз задавал машине свой сакраментальный вопрос.

Важно было, что он устранил еще одну возможность. Теперь предстояло взяться Он полнялся из кресла и подошел к изображению города, которое почти заполняло зал. Трудно было не думать о нем как о материальном макете, хотя Олвин и понимал, что на самом-то деле это всего-навсего оптическая проекция сложнейшей матрицы, распределенной по ячейкам памяти, которые он только что исследовал. Когда он поворачивал ручки управления и заставлял свою воображаемую наблюдательную позицию передвигаться по городу, по поверхности этой вот его электронной копии синхронно путешествовало крохотнос пятнышко света и он мог совершенно точно знать, куда именно в данный момент он направляется. В первые дни световой зайчик был очень удобным гидом, но вскоре Олвин настолько напрактиковался в настройке координат, что подсказка эта стала ему уже не нужна. Город распростерся у его ног. Он смотрел на него, как если бы был Богом. И -- едва видел, потому что перебирал в уме один за другим шаги, которые следовало предпринять .

Ты увидел лишь итоговое, исправленное изображение, наиболее полно соответствующее откровениям Учителя. Оно оказалось грубоватым, но подошло. Робот был убежден в его подлинности достаточно долго, чтобы снять блокировку, и в этот миг я смог установить полный контакт с его сознанием. Он больше не безумен; он ответит на любые вопросы. Элвин все еще был в ошеломлении; отсвет этого мнимого апокалипсиса горел в его сознании, и он не старался как следует вникнуть в объяснения Центрального Компьютера. Но чудо все равно свершилось, и двери познания распахнулись для Элвина. Потом он вспомнил предупреждение Центрального Компьютера и беспокойно спросил: - А как насчет моральных препятствий, стоявших перед тобой при преодолении приказов Учителя. - Я установил, почему именно они были наложены. Когда ты подробно изучишь его жизнь - а теперь у тебя есть возможность это сделать - ты увидишь, что он изображал из себя чудотворца. Ученики верили ему, и это добавляло Учителю могущества.

Олвин покинул своих резвящимся сверстников и пошел дальше, к центру Парка. Он ступал по едва намеченным тропинкам, которые, пересекаясь, вились сквозь низкорослый кустарник и время от времени ныряли в узкие расщелины между огромными, обросшими лишайником валунами. В одном месте он поравнялся с какой-то маленькой машиной многогранной формы, парившей в кроне дерева. Никто не знал, сколько разновидностей роботов существует в Диаспаре: они старались не попадаться людям на глаза и занимались своим делом настолько споро, что увидеть изредка даже хотя бы одного из них было событием весьма Наконец поверхность почвы снова стала подниматься -- Олвин приближался к небольшому холму, расположенному точно в центре Парка и, следовательно,-- и самого города. Идти здесь стало легче, и ему уже ясно была видна вершина холма и венчавшее ее здание простых очертаний. К тому моменту, когда Олвин достиг цели, он несколько запыхался и был рад возможности прислониться к одной из розовых колонн, передохнуть и окинуть взглядом путь, которым он сюда добрался. Существует несколько архитектурных форм, которые не подвержены изменениям, потому что являют собой совершенство. Усыпальница Ярлана Зея могла бы быть возведена и строителями храмов самых первых цивилизаций из всех известных человечеству, хотя они даже отдаленно не смогли бы себе представить, из какого материала она выстроена. Потолок усыпальницы растворялся в небо, а единственный ее зал выстилали плиты, которые только на беглый взгляд казались вытесанными из камня.

174 Share

Cognata hard

Ну вот, так я и знал, что этот кусочек того гляди отвалится. Хедрон ухитрился отколупнуть сколок позолоченной плитки и, казалось, был страшно доволен этим актом мало кого трогающего вандализма. Он бросил крохотную чешуйку наземь: -- Вот теперь роботам-уборщикам будет над чем потрудиться. Олвин понял, что это -- урок. Странный инстинкт, известный под именем интуиции, способный приводить к цели напрямик, срезая углы, тотчас сказал ему об. Он уставился на Золотистую крошку, лежащую у его ног пытаясь как-то связать ее с проблемой, занимающей его сознание. Найти ответ было несложно, коль скоро ему стало очевидно, что ответ такой существует. -- Да, я понимаю, что именно вы стараетесь мне втолковать,-- сказал он Хедрону. -- Это значит, что в Диаспаре есть объекты, которые не зафиксированы в ячейках памяти.

Но Сирэйнис все еще не была побеждена, и тотчас же наступило то, чего Олвин боялся и с чем приготовился сражаться изо всех сил: В его мозгу боролись теперь две совершенно различные сущности. Одна из них умоляла робота опустить его на землю. Настоящий Олвин, у которого перехватило дыхание, ждал, лишь вяло сопротивляясь тем силам, которых, он знал, ему не преодолеть. Это был азартный расчет: не существовало никакой возможности заранее предсказать с уверенностью, что робот, этот его ненадежный союзникстанет повиноваться тем сложным приказам, которые он ему отдал. Олвин сказал роботу, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не повиновался его же, Олвина, командам, пока он не очутится в безопасности в Диаспаре. Таков был жесткий приказ. Если он окажется выполнен, то это будет означать, что Олвин вручил свою судьбу силам, которым совершенно не страшно вмешательство человека. Без малейшего колебания робот устремился вдоль тропы, которую Олвин так тщательно нанес на карту его памяти. Часть сознания юноши все еще гневно умоляла, чтобы его освободили, но он уже понимал, что спасен.

Эта реплика повергла Элвина в глубокое раздумье. Значит, в Лисе все еще были люди, понимавшие, как работают их машины; в Диаспаре же таких людей не осталось. Они еще долго разговаривали на подобные темы, и наконец Хилвар заявил: - Я устал. А ты - ты не собираешься спать. Элвин потер все еще ноющие конечности. - Возможно, я бы и захотел, - признался он, - но не уверен, что смогу. Мне это все еще кажется странной привычкой. - Это куда больше чем привычка, - улыбнулся Хилвар.

Разумнее будет, решил он, пока говорить об этом как можно меньше и постараться обратить все происшедшее Успех этого намерения оказался под угрозой после того, как, наткнувшись при выходе на Алистру, Хедрон не сумел скрыть своих чувств. Она увидела страх, столь отчетливо написанный у него на лице, и тут же решила, что Элвин находится в опасности. Все заверения Хедрона были тщетны, и, пока они шли через парк, Алистра злилась все больше и. Сперва она хотела остаться у Гробницы, чтобы дождаться, пока Элвин возвратится тем же таинственным путем, каким исчез. Хедрон смог убедить ее, что это будет пустой тратой времени, и успокоился, когда она последовала за ним в город. Существовала ведь возможность, что Элвин вернется почти сразу, а он не желал, чтобы секрет Ярлана Зея стал известен посторонним. К тому времени, когда они добрались до города, Хедрону стало ясно, что его уклончивая тактика потерпела полный провал и ситуация основательно вышла из-под контроля. Впервые в жизни он проигрывал и не ощущал в себе способности справиться с возникающими проблемами. Его внезапный, иррациональный страх постепенно уступил место более глубокой и основательной тревоге.

Поэтому он только неопределенно покачал головой и стал ждать, чтобы Хедрон сам ответил на свой вопрос. -- Помнишь, я как-то рассказывал тебе, как наш город поддерживается в неизменном состоянии, как в Хранилищах Памяти навечно запечатлен его облик. Эти Хранилища теперь здесь, вокруг. Со всем их неизмеримо огромным объемом информации, полностью описывающей город как он есть в настоящий момент. С помощью сил, о которых мы все позабыли каждый атом в Диаспаре каким-то образом связан с матрицами, заключенными в этих стенах. Шут повел рукой в сторону безупречного, бесконечно детального изображения Диаспара, которое распростерлось перед ними: -- Это не макет. То, что ты видишь,-- неосязаемо. Это просто электронное изображение, воссозданное по матрицам, хранящимся в Памяти, совершенно идентичное самому городу.

Даже теперь Совет не хотел признавать, что Элвин действительно покидал Диаспар. Интересно, знают ли они о том, что в городе побывали посторонние. Скорее всего нет, а то бы встревожились куда. Он четко и без излишней драматизации изложил свою историю. Для их ушей она была достаточно странной, невероятной и не нуждалась в приукрашивании. Лишь однажды Элвин погрешил против истины, утаив, каким образом он бежал из Лиса. Казалось весьма правдоподобным, что ему вновь потребуется прибегнуть к этому методу. Было занятно наблюдать, как меняется отношение членов Совета по ходу его рассказа. Вначале оно было скептическим: трудно было смириться с опровержением укоренившейся веры и самых глубоких предубеждений. Когда Элвин описывал им свое страстное желание изучить мир за пределами города, исходя из иррациональной убежденности, что такой мир существует, они разглядывали его как некое странное и непостижимое животное.

899 Share

Cognata hard

Они освобождают входные цепи, по которым к ним извне поступают сигналы, и ведут себя так, словно им вообще не задавали никакого вопроса. Олвин уже испытывал угрызения совести, что затронул эту тему, и после некоторой внутренней борьбы признал, что на месте робота принял бы именно эту тактику и сделал бы вид, что просто не расслышал вопроса. В одном, по крайней мере, он был теперь уверен: Центральный Компьютер оказался совершенно готов иметь дело с любыми ловушками, какие только могут быть установлены в блоках памяти робота. У Олвина не было ни малейшего желания видеть своего слугу превращенным в груду лома. Он скорее бы добровольно вернул его в Шалмирейн со всеми его тайнами. Собрав все свое терпение, он ждал, покуда два молчаливых интеллекта общались друг с другом неощутимо для всего остального мира. Это был диалог двух сознаний, каждое из которых было создано человеческим гением в давным-давно минувший золотой век его самых замечательных достижений. А теперь ни тот, ни другой разум не могли быть полностью поняты нем бы то ни было из живущих на Земле людей.

Давно исчезнувший город начал расширяться перед его взором, пока точка наблюдения ползла по непривычно узким улицам. Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город. И наблюдаемое им, думал Элвин, не просто память. Это было нечто более сложное - память о памяти. Он не знал, может ли сыграть это новое знание хоть какую-нибудь роль в его исканиях. Неважно: его увлек сам взгляд в прошлое, на мир, который существовал в дни, когда люди еще реяли среди звезд. Он указал на низкое круглое здание, стоявшее в самом сердце города. - Давай начнем отсюда, - сказал он Хедрону.

В конце концов должен наступить компромисс. Элвин вновь задумался. Действительно, на этом пути брезжила единственная надежда, но переходные времена будут поистине нелегкими. Он опять вспомнил горькие слова Серанис: "Твоя молодость продлится еще долгие столетия после того, как ни меня, ни Хилвара не станет". Ну что ж, он принимает эти условия. Ведь даже в Диаспаре все дружеские связи омрачены той же тенью; в конце концов, какая разница, сто лет или миллион. С неподвластной логике уверенностью Элвин знал, что благоденствие рода человеческого потребует смешения двух культур; и в этом случае счастье каждой отдельной личности станет не столь уж важным. На миг Элвин увидел человечество как нечто большее, чем живой фон собственной жизни, и без колебаний согласился принять несчастья, которые неизбежно влек за собой сделанный им выбор. Мир под ними продолжал свое бесконечное вращение. Чувствуя настроение друга, Хилвар молчал до тех пор, пока Элвин сам не нарушил тишину.

Ирония же заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера и мне не нужно было бы потрошить беднягу Хедрона. Мне-то Центральный сообщил бы гораздо больше, чем то, что он когда-либо рассказывал Шуту. Но все-таки Хедрон сэкономил для меня бездну времени и научил многому, до чего я сам никогда бы не додумался. -- Твоя гипотеза вроде бы и объясняет все известные факты,-- осторожно сказал Хилвар. -- К несчастью, она все еще оставляет открытой самую глубокую проблему из всех -- изначальную цель создания Диаспара. Почему вот ваши люди склонны считать, что внешнего мира просто не существует. Вот вопрос, на который я хотел бы получить ответ. -- Я как раз и собираюсь на него ответить,-- сказал Олвин.

Каждый атом Диаспара давно забытыми нами методами взят на учет в матрицах, замурованных в этих стенах. Жестом руки он указал на безупречное во всех деталях подобие Диаспара, покоящееся перед. - Это не модель, она не существует в действительности. Это лишь проекция образа, хранящегося в Банках Памяти, и, вследствие этого, она абсолютно идентична самому городу. Обзорные аппараты могут увеличить любую выбранную часть, чтобы рассмотреть ее в натуральную величину или даже в более крупном масштабе. Они используются, когда необходимо внести изменения в общий проект; впрочем, в последний раз это делалось очень. Вот место, куда следует придти, если ты желаешь узнать, на что похож Диаспар. За несколько дней ты увидишь здесь больше, чем бродя по городу в течение целой жизни. - Это чудесное место, - сказал Элвин.

Для того, чтобы новые сознания достигли зрелости, требовались миллионы лет, и ускорение этого процесса было делом невозможным. Ванамонд был первым из этих разумов; где-то в Галактике должны существовать и. Но мы полагаем, что число их очень невелико, ибо Ванамонд никогда не сталкивался с подобными. Создание чистых разумов явилось величайшим достижением галактической цивилизации; Человек сыграл в нем большую, а возможно, и определяющую роль. Но я не упоминал здесь самое Землю, поскольку ее история есть лишь ниточка в огромном полотне. Ввиду того обстоятельства, что Земля постоянно отдавала свои наиболее дерзновенные умы, планета наша неизбежно стала очень консервативной и, наконец, воспротивилась ученым, создавшим Ванамонда. Без сомнения, в финальном действии она не играла никакой роли. Труд Империи был теперь завершен.

857 Share

Cognata hard

Одни из этих городов простояли века, иные - тысячелетия, пока даже имена их не были сметены Временем. Один лишь Диаспар бросил вызов Вечности, защищая себя и все заключенное в себе от подтачивающего бега веков, опустошающего распада, разъедающего Исчезли океаны Земли, и пустыни расползлись по планете за время, прошедшее после постройки города. Ветры и дожди перемололи в пыль последние горы, а новых слишком усталый мир уже не мог породить. Но городу было все равно. Даже если б раскрошилась сама Земля, Диаспар все равно бы защищал потомков своих создателей, унося в потоке времени невредимыми их самих и их сокровища. Многое забыв, жители Диаспара не подозревали об. Они так же безупречно подходили к своему окружению, как и оно к ним - ибо были задуманы вместе с. За стенами города их не затрагивало ничто: все по ту сторону было совершенно отринуто их сознанием. Диаспар заключал в себе все действительное, все необходимое, все представимое.

Никто не жил по-настоящему, не познав того синтеза любви и желания, о существовании которого он даже не задумывался, пока не попал в Лис. Он прошел по планетам Семи Солнц - первый человек, сделавший это за миллиард лет. И все же достигнутое мало что значило теперь для него: иногда он думал, что отдал бы все свои подвиги за возможность услышать крик новорожденного и знать, что это его собственный ребенок. Может быть, когда-нибудь он найдет желанное в Лисе; здешний народ был сердечен и отзывчив, в отличие от жителей Диаспара, которым он теперь знал цену. Но перед тем, как он сможет отдохнуть, найти покой, необходимо принять еще одно В его распоряжение попала мощная сила, и он еще обладал этой силой. Это была ответственность, которой он когда-то жадно добивался; теперь же он знал, что не найдет покоя, пока располагает ею. Но отбросить ее означало бы предать того, кто ему доверяет. Находясь в деревушке у небольших каналов, на краю широкого озера, он принял решение. Разноцветные домики, казалось, плывшие над нежными волнами, создавали до невероятности прекрасную картину.

Верно,-- ответил Джизирак. -- Я все еще вижусь с ним несколько раз в неделю -- не так часто, как ему этого бы хотелось. -- И как по-вашему -- он способный ученик. Джизирак задумался: ответить на этот вопрос было непросто. Отношения между учеником и наставником считались исключительно важными и, по сути дела, были одним из краеугольных камней жизни в Диаспаре В среднем в городе что ни год появлялась тысяча новых я, Предыдущая память новорожденных была еще латентной, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них непривычным, новым и странным. Этих людей нужно было научить пользоваться тьмой машин и механизмов, которые составляли фон повседневности, и, кроме того, они должны были познакомиться еще и с правилами жизни в самом сложном обществе, которое когда-либо создавал человек. Часть этой информации исходила от супружеских пар, избранных на роль родителей новых граждан. Выбор происходил по жребию, и обязанности их были не слишком обременительны. Эристон и Итания посвящали воспитанию Олвина никак не более трети своего времени, и они сделали все, что от них ожидалось, В обязанности Джизирака входили наиболее серьезные аспекты обучения Олвина.

Тебе известно, что это означает. Нашему опекунству теперь пришел срок и ты отныне волен жить, как тебе заблагорассудится. В голосе Эристона едва уловимо звучала грусть. Значительно ярче слышалось в нем облегчение, и, похоже, Эристон был даже доволен, что ситуация, существовавшая уже так давно, теперь может быть признана на законном основании. В сущности, Олвин обрел свободу взрослого человека за много лет до наступления установленного срока. -- Я тебя понимаю, -- ответил Олвин. -- Спасибо вам за то, что вы опекали меня, и я буду помнить вас в течение всех моих жизней. Такова была формула ответа. Ему приходилось слышать ее столь часто, что она совсем потеряла какой-либо смысл,-- так, набор звуков, лишенных значения.

Он глядел на это скопление знаков, силясь представить, что было здесь в древности, когда воздушный транспорт уже прекратил свое существование, но города Земли все еще сохраняли связь друг с другом. Он думал о бессчетных миллионах лет, в течение которых движение постепенно уменьшалось, и огни на огромной карте угасали один за другим - пока не осталось ничего, кроме этой единственной линии. Как долго сияла она среди своих потухших соседей, тщетно ожидая момента, чтобы направить чьи-нибудь шаги, пока наконец Ярлан Зей не закрыл движущиеся пути и не отгородил Диаспар от мира. Это было миллиард лет. Лис тогда утерял связь с Диаспаром. Казалось невероятным, чтобы он выжил; ведь карта, в конце концов, могла уже ничего не значить. Наконец Хедрон прервал его раздумья. Казалось, что он не в себе; трудно было узнать ту самонадеянную личность, какой он всегда выглядел там, наверху. - Не думаю, что нам следует идти дальше, - сказал. - Это может быть небезопасно.

Где-то среди этой необъятной панорамы прятался Эрли, но нечего было и думать отыскать. Олвину было показалось, что он разглядел озеро, мимо которого вела тропа, идущая в Лиз, но потом он все-таки решил, что ему померещилось. Еще далее к северу и леса, и просветы в них терялись в сплавленном воедино зеленом покрове земли, кое-где приподнятом выпуклостями холмов. А уж за ними, на самой кромке поля зрения, словно гряда далеких облаков, громоздились горные цепи, отделяющие Лиз от пустыни. Картина на западе и на востоке мало чем отличалась от того, что наблюдали они на севере, но вот на юге горы, казалось, отстояли от них всего на несколько миль. Олвин видел их очень ясно и в полной мере осознал, насколько же они выше той вершинки, на которой он сейчас находился. От гор их с Хилваром отделяло пространство куда более девственное и дикое, чем то, которое они только что преодолели. Неизвестно почему -- он во всяком случае, не мог бы сказать почему -- оно представлялось безжизненным и пустынным, как если бы нога человека не ступала здесь в течение многих и многих лет. Хилвар ответил на невысказанный вопрос Олвина: -- Когда-то эта часть Лиза была обитаема.

987 Share

Cognata hard

Затем он спросил, указывая на миниатюрный город: - Знаешь ли ты, что. Элвин хотел было ответить: "Модель, я полагаю"; но ответ этот был столь очевиден, что наверняка являлся ошибочным. Поэтому он мотнул головой, ожидая, пока Хедрон сам ответит на свой вопрос. - Ты помнишь, - сказал Шут, - что я однажды рассказал тебе, каким образом управляется город, как Банки Памяти вечно хранят его застывший образ. Вот эти Банки, это бездонное хранилище информации, полностью определяющее сегодняшний город - оно вокруг. Каждый атом Диаспара давно забытыми нами методами взят на учет в матрицах, замурованных в этих стенах. Жестом руки он указал на безупречное во всех деталях подобие Диаспара, покоящееся перед. - Это не модель, она не существует в действительности. Это лишь проекция образа, хранящегося в Банках Памяти, и, вследствие этого, она абсолютно идентична самому городу. Обзорные аппараты могут увеличить любую выбранную часть, чтобы рассмотреть ее в натуральную величину или даже в более крупном масштабе.

Олвин резко обернулся и обнаружил перед собой треугольник глаз, начисто лишенных век. Таково, по крайней мере, было первое влечатление. Секундой позже за этими пристально глядяшими на него глазами он рассмотрел очертания небольшой, но,по-видимому, очень сложной машины. Она висела в воздухе в нескольких футах над поверхностью земли и ничем не напоминала ни одного из тех роботов, которые когда-либо встречались Олвину. Когда первоначальное изумление прошло, он вполне почувствовал себя хозяином положения. Всю жизнь он отдавал приказания машинам, и то, что эта вот была ему незнакома, не имело ни малейшего значения. В конце концов, ему приходилось сталкиваться не более чем с несколькими процентами всех разновидностей роботов, которые в Диаспаре обслуживали его повседневные Ты умеешь говорить. -- спросил. Ответом было молчание. Кто-нибудь тебя контролирует.

По внутренним стенкам подземохода, как по воде, пошли волны, и за окружающими его металлическими панелями Элвин опять увидел тот, второй мир. Оба мира столкнулись; в их борьбе верх одерживал то один, то. И вдруг все кончилось. Чувство разрыва, разлома - и сон прекратился. Элвин снова был в Диаспаре, в своей собственной комнате, лежа в воздухе в полуметре от пола. Гравитационное поле защищало его от жесткого столкновения с грубой материей. Он окончательно пришел в. Это и была реальность, - и он отлично знал, что теперь последует. Первой появилась Алистра. Она была скорее потрясена, чем раздражена, потому что очень любила Элвина.

Шестеро гостей из Лиза сидели лицом к лицу с членами Совета, разместившись вдоль еще одного стола, поставленного у разомкнутой части подковы в Зале Совета. Какая же ирония окрашивала воспоминание о том, как совсем недавно Олвин стоял на этом же самом месте и внимал постановлению Совета о том, что Диаспар должен быть закрыт и будет закрыт для всего остального мира. Теперь же этот самый остальной мир вломился к ним с местью -- и не только мир Земли, но и вся Да и сам Совет был уже вовсе не тот, что. Не хватало, по крайней мере, пяти его членов. Они оказались не в состоянии взять на себя ответственность и приняться за решение проблем, которые встали перед ними, и поэтому последовали по пути Хедрона. Это, пожалуй, служит убедительным доказательством того, что Диаспар не выдержал испытания, если так много его граждан не сумели принять первый -- за многие миллионы лет -- реальный вызов жизни, подумал Джизирак. Тысячи и тысячи их уже бежали в короткое забытье Хранилищ Памяти в надежде, что, когда они снова пробудятся, нынешний кризис будет уже преодолен и Диаспар снова станет самим собой, таким знакомым и привычным. Что поделать -- их ожидало разочарование. Джизирака кооптировали на одно из образовавшихся вакантных мест в составе Совета. Хотя над ним, в силу его положения наставника Олвина, в известной степени и нависли тучи, присутствие его в Совете было настолько существенно (и это было очевидно для всех), что игнорировать его просто не решились.

Все это теперь не имело никакого значения. И сам Мастер, и его паства были погребены вечностью. -- Выйди,-- настойчиво приглашал Хилвар, пытающийся вывести Олвина из этого подавленного состояния. -- Ведь мы же половину Вселенной пересекли, чтобы увидать это место. Уж по крайней мере, ты мог бы сделать над собой усилие и выйти наружу. Против своего желания Олвин улыбнулся и вслед за Хилваром прошел воздушный шлюз. Но когда он оказался снаружи, настроение его стало мало-помалу подниматься. Даже если этот мир и оказался мертв, в нем должно найтись немало интересного, такого, что позволит ему раскрыть некоторые загадки прошлого.

Кажется, я услышал шум. - Не знаю; может, это просто почудилось. Две пары глаз в молчании уставились в ночь, полную загадок. Вдруг Хилвар схватил Элвина за руку. - Гляди. - шепнул. Далеко на юге вспыхнула яркая точка, расположенная слишком низко, чтобы ее можно было принять за звезду. Она была ослепительно белой, с фиолетовым оттенком, и разгоралась прямо на глазах, так что вскоре на нее стало больно смотреть.

912 Share

Cognata hard

Очень может быть, подумалось Олвину, но вот -- какую часть. Казалось странным, что сейчас, когда он покидал Диаспар -- а в сущности, и самое Землю -- со скоростью, выходящей далеко за пределы самого смелого воображения, его разум обращался ни к чему-нибудь, а к самой тайне его собственного происхождения. Но, возможно, это было и не столь уж удивительно. Ведь с тех самых пор, как впервые попал в Лиз, он действительно узнал очень многое, но до сих пор у него и минутки свободной не было, чтобы спокойно предаться размышлениям. А сейчас ему не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и ждать. Его непосредственным будущим управляла чудесная машина -- без сомнения, одно из самых высоких достижений инженерной мысли во все времена,-- которая несла его в самый центр Вселенной. Момент для размышлений и анализа, хотел он того или нет, наступил именно. Но сначала он расскажет Хилвару обо всем, что произошло с ним с момента его торопливого отбытия двумя днями. Хилвар выслушал одиссею безо всяких комментариев и не требуя разъяснений.

Раз или два созданная мной картина сильно разошлась с представлениями робота. Но когда такое случалось, я чувствовал растущее замешательство робота и подправлял изображение прежде, чем он начинал что-либо подозревать. Сравни: я мог пользоваться сотнями схем, в то время как робот - лишь одной; и мог с неуловимой для него скоростью подменять одно изображение другим. Это было похоже на фокус: я был в состоянии перегрузить сенсорные контуры робота и одновременно подавить его способность к критической оценке ситуации. Ты увидел лишь итоговое, исправленное изображение, наиболее полно соответствующее откровениям Учителя. Оно оказалось грубоватым, но подошло. Робот был убежден в его подлинности достаточно долго, чтобы снять блокировку, и в этот миг я смог установить полный контакт с его сознанием. Он больше не безумен; он ответит на любые вопросы. Элвин все еще был в ошеломлении; отсвет этого мнимого апокалипсиса горел в его сознании, и он не старался как следует вникнуть в объяснения Центрального Компьютера.

Сам метод, однако не имеет для нас никакого значения -- потому хотя бы, что от него отказались на самой заре Истории. Человеческое существо, как и любой другой материальный объект, может быть описано матрично -- в терминах его структуры. Матрица любого человека, и особенно та матрица, которая точнейшим образом соответствует строению человеческого мозга, является невероятно сложной. И тем не менее природа умудрилась вместить эту матрицу в крохотную клетку -- настолько малую, что ее нельзя увидеть невооруженным глазом. Все, что в состоянии совершить природа, может сделать и человек, хотя и на свой лад. Мы не знаем, сколько потребовалось времени, чтобы решить эту конкретную задачу. Быть может, на это ушло миллион лет -- но что такое миллион лет. В конце концов наши предки научились анализировать и хранить информацию, которая в микроскопических деталях характеризует любое человеческое существо, и научились использовать эту информацию для того, чтобы воспроизводить оригинал. ну хотя бы так, как ты только что воспроизвел этот вот диванчик.

Он не задержался надолго: сердце защемило от мысли, что миллиарды людей не оставили иных следов своего существования, кроме этих борозд на песке. Ровная линия горизонта, наконец, сломалась, сморщилась и превратилась в горы, которые почти сразу же оказались под. Машина теперь замедляла ход, приближаясь к земле по широкой дуге в сотни километров. И вот внизу раскинулся Лис. Бесконечные леса и реки создавали пейзаж такой несравненной красоты, что Элвин какое-то время был не в силах продолжать полет. К востоку земля была покрыта тенью, и обширные озера, казалось, парили над ней, подобно заводям ночной тьмы. Но в стороне заката воды танцевали и искрились светом совершенно невообразимых оттенков. Найти Эрли оказалось нетрудно - и это было удачей, ибо робот не мог направлять его. Элвин был готов к этому и даже испытал удовлетворение от того, что обнаружил пределы всемогущества своего спутника. Скорее всего, робот даже не слышал о существовании Эрли, так что положение деревушки никогда не записывалось в ячейки его памяти.

И только тут он -- Мне хотелось показать тебе, что это за корабль. И еще я надеялся, что полип, возможно, снова существует. У меня такое ощущение, что я перед ним в долгу, и мне очень хочется рассказать ему о том, что я открыл. -- В таком случае тебе придется подождать,-- сказал Хилвар -- Ты возвратился слишком рано. Олвин был готов к такому повороту дела. Возможность того, что полип жив, была слишком уж слаба, и Олвин не особенно огорчился тем, что его ожидания обмануты. Воды озера лежали совершенно спокойно, в них больше уже не бился тот напряженный пульс, что так поразил их в первое посещение. Олвин опустился на колени возле воды и стал вглядываться в холодную, темную Крохотные полупрозрачные колокольчики, за которыми тянулись почти невидимые хвостики, медленно перемещались в разных направлениях под самой поверхностью. Он опустил ладонь в воду и зачерпнул один такой колокольчик, И тотчас же выплеснул его обратно, ойкнув: колокольчик его стрекнул. Придет день -- возможно, через несколько лет, а то и столетий, -- и эти вот безмозглые кусочки протоплазмы снова соберутся вместе, я снова народится огромный полип, его сознание пробудится к существованию, и память возвратится к .

Элвин мог с этим согласиться, хотя ему и хотелось узнать, в чем состоят эти "коррекции". Вероятно, кто-то из Лиса встретится с Хедроном - а Шут даже не заметит этого - и подправит его память. С течением веков имя Элвина присоединится к другим Уникумам, таинственно исчезнувшим без следа и вскоре Тут крылось много загадок, а он не приблизился к решению ни одной из. Была ли какая-нибудь цель в странной односторонней связи между Лисом и Диаспаром, или то был лишь исторический курьез. Кем и чем были "Уникумы". Если люди из Лиса могли попадать в Диаспар, почему они не удалили схемы памяти, хранившие ключи к их возникновению. Впрочем, на этот вопрос у Элвина был правдоподобный ответ. Центральный Компьютер мог быть слишком неподатливым противником, трудно поддаваясь воздействию даже самых изощренных ментальных методов. Он отложил эти загадки; когда-нибудь, зная побольше, он, быть может, разгадает. Глупо было рассуждать и строить пирамиды предположений на фундаменте невежества.

968 Share

Cognata hard

И разве мы не нарушаем это условие. -- Легенда -- да,-- согласился Джизирак. -- Но ведь существует множество вещей, которые мы воспринимаем некритично, и эта вот легенда -- одна из. Под ней не лежит никаких доказательств, и мне трудно поверить, что что-нибудь такой-то вот важности не оказалось бы зафиксировано в памяти Центрального Компьютера, а ведь ему тем не менее об этом факте ничего не известно. Я обращался к нему по этому поводу, хотя и лишь через посредство информационных машин. Быть может, Совет озаботится задать этот вопрос Джизирак не видел причин, почему он должен напрашиваться на вторичное порицание, ступая на запретную территорию, и стал ждать ответа председателя. Ответа этого так и не последовало, потому что именно в этот момент гости из Лиза вздрогнули, а лица их застыли в выражении какого-то недоверчивого изумления и даже тревоги. Казалось, все они прислушиваются к какому-то далекому голосу, нашептывающему что-то им на ухо.

Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении. Потом догадался: Хилвар просто прислушивался. Преодолевая себя, потому что эта мертвая на вид вода выглядела здесь как-то особенно неприветливо, Олвин последовал его примеру. Холод воды мешал всего несколько мгновений. А потом Олвин услышал слабый, но отчетливый упорный и ритмичный пульсирующий звук. Было похоже, будто в глубинах озера бьется чье-то гигантское сердце.

Это смахивало на взгляд внутрь рассеченного надвое огромного здания: полы, стены и потолки, сломанные взрывом, походили на искаженный чертеж корабля в разрезе. Какие необычайные существа, подумал Элвин, все еще лежат там, погибшие, среди обломков своего звездолета. - Я чего-то не понимаю, - внезапно произнес Хилвар. - Эта часть корабля сильно повреждена, но выглядит нетронутой после катастрофы. Где же остальное. Может быть, он разломился надвое еще в космосе, и эта часть рухнула. Ответ стал понятен лишь после того, как они вновь отправили робота на разведку и сами обследовали все. Никаких сомнений не оставалось, когда Элвин обнаружил на холмике близ корабля ряд пологих насыпей, каждая метра в три - Так, значит, они сели здесь, - размышлял Хилвар, - и проигнорировали предупреждение. Они были любопытны.

Хилвар сначала не понимал, чего же именно ищет Олвин. Им руководили силы, приведенные в движение в незапамятные времена гениями, которые спланировали Диаспар с таким извращенным мастерством, или же еще более талантливыми людьми, противостоявшими первым. Как и любое человеческое существо, Олвин до известного предела был машиной, его действия предопределялись наследственностью. Это, конечно, не отменяло потребности в понимании и добром к нему отношении и в равной же степени не давало ему иммунитета против одиночества и отчаяния. Для его собственного народа он был настолько непредсказуем, что его сограждане порой забывали, что он живет теми же чувствами, что и. Понадобился Хилвар -- человек совсем иных жизненных обстоятельств, чтобы разглядеть в Олвине просто еще одно человеческое существо. В течение первых нескольких дней в Диаспаре Хилвар повстречал людей больше, чем за всю свою предыдущую жизнь, но ни с кем не сблизился. Живя в такой скученности, обитатели города выработали известную сдержанность по отношению друг к другу, и преодолеть ее было нелегко.

0н отдавал себе отчет и в том, что вот рядом -- сознание Хилвара, и тоже как-то связанное с тем самым созданием, которое им только что повстречалось. Ощущение это не было неприятным, скорее -- просто новым, и оно-то и позволило Олвину впервые испытать, что это такое -- настоящая телепатия, способность, которая в его народе ослабла настолько, что теперь ею можно было пользоваться только для того, чтобы отдавать команды машинам. Когда Сирэйнис пыталась овладеть его сознанием, Олвин немедленно взбунтовался, но вот этому вторжению в свой разум он сопротивляться не. Во-первых, он почувствовал, что это было бы просто бесполезно. А во-вторых, это вот создание, чем бы оно там ни было, никак не представлялось недружественным, Он расслабился, безо всякого сопротивления воспринимая вторжение интеллекта, бесконечно более высокого, чем его собственный, исследующего сейчас его мозг. Но тем не менее он был не совсем прав. Вэйнамонд сразу же увидел, что одно из этих двух существ значительно более восприимчиво и относится к нему с большей теплотой, чем другое. Он чувствовал изумление обоих по поводу его присутствия, что его самого несказанно поразило. Трудно было поверить в то, что они все позабыли. Забывчивость, как и смертность, находилась за пределами разумения Вэйнайонда.

Но это была бы своего рода смерть, а к ней он еще не был готов. Он попрежнему жаждал собирать и собирать все, что могла предложить ему жизнь, словно спрятавшийся в своем домике наутилус, терпеливо добавляющий все новые и новые слои к своей медленно растущей спиральной раковине. В юности он ничем не отличался от товарищей. Только когда он повзрослел и пробудившиеся воспоминания о прежних существованиях нахлынули на него, только тогда он принял роль для которой и был предназначен давным-давно. Порой все в нем восставало против того, что великие умы, которые с таким бесконечным искусством создали Диаспар, в состоянии даже теперь, спустя века и века, заставлять его дергаться марионеткой на выстроенной ими сцене. И вот у него -- кто знает. -- появился шанс осуществить давно откладываемую месть. Появился новый актер, который, возможно, в последний раз опустит занавес над пьесой, действие за действием все идущей и идущей на подмостках Сочувствие -- к тому, чье одиночество должно быть куда более глубоким, чем его собственное, скука, порожденная веками повторений, и проказливое стремление к крупному озорству -- таковы были противоречивые факторы, подтолкнувшие Хедрона к действию. -- Быть может, я в состоянии помочь тебе,-- ответил он Олвину. -- А может быть, и .

Porn categories best

About Meztigul

Но уже никогда не восстановить былого великолепия. Человек готовился покинуть свою Вселенную так же, как давным-давно он покинул свой мир. И не только Человек, но и сотни других народов, вместе с ним трудившихся над созданием Империи. Они собрались вместе здесь, у края Галактики, вся толща которой лежала теперь между ними и целью, которой им не достигнуть за века.

Related Posts

309 Comments

Post A Comment